Вдобавок на донке оказалась огромная неподвижная щука (видно, схватившая севшую на донку рыбу). Щука неподвижно лежала, важно занимая всю корму.
— Не нравится мне этот муляж щуки, — сказал Никита.
Мы выбросили ее за борт, она медленно, почти не шевелясь, ушла в глубину.
— Ну, в темпе отсюда! — сказал Никита.
Мы шли по широкому разливу, направляясь к единственному предмету здесь, напоминающему о человеке, — белому бакену вдали. Вдобавок поднялись волны; по стеклу рубки стекала пена, похожая на пену, которой моют окна в апреле.
— Теперь еще муляж шторма, — с досадой сказал Никита.
Вдруг в моторе что-то коротко брякнуло, и сразу из радиатора перед стеклом пошла пузырями ржавая вода.
— Охлаждение загнулось, — топорща усы, закричал Никита. — Якорь!
Он бросился в рубку, вырубил двигатель. Я на коленях стоял на опускающемся, поднимающемся, обдаваемом брызгами носу, спуская тяжелый якорь на цепи. Вот вся цепь вышла, пошла уже ржавая часть цепи, которая никогда не вынималась, оставляющая на воде ржавые чешуйки, но якорь все тянул вниз.
— Нет дна! — оборачиваясь, закричал я.
— Как это — нет? — закричал Никита. — Должно быть!
Я выпустил всю цепь — якорь так и остался висеть где-то в темной глубине — и, отряхивая руки от ржавчины, побежал к рубке.
— Нет! — сказал я.
— Тогда это конец! — усмехаясь, сказал Никита. Он опять лежал, засунувшись под двигатель, и отверткой изо всех сил закручивал стальную проволоку, стягивая головку помпы и охлаждения (кулачки у которой стерлись) с кулачками вращения на валу. Но это было почти безнадежно: расстояние было больше сантиметра.
— Ч-черт, — из щели топорщились усы Никиты.
Он сразу приходит в ярость от малейшего несоответствия обстоятельств его безумным планам, поэтому планы его часто удаются.
Вдруг я увидел, что на горизонте, возле бакена, идет высокий белый корабль, направляясь через разлив дальше, в Онежское озеро.
— Как хоть называется-то? — Никита на секунду вылез из рубки. — «Академик Смирнов»?.. Колоссально! Выходит — Игорек академиком стал за то время, что мы тут уродуемся! — Он усмехнулся.
Потом мы увидели, что из-за кормы корабля вылезает буксир.
— Буксир! — закричал Никита. — С плотами!.. Быстро вынимай якорь!
Разгоряченными ладонями я быстро вытаскивал цепь, наконец якорь грохнулся на высокий нос. Я стоял на носу, широко раскинув ноги, с веревкой в руках.
Прыгая по волнам, мы помчались за плотами.