— Ты не боишься, что муж потеряет к тебе интерес, едва ты начнёшь стареть?
О! В этом-то Эдуард имел обширный личный опыт.
— Нет, папа. Как сказал мне император Константин незадолго до свадьбы, я всегда буду молодой и проживу столько, сколько пожелаю. Если не какая-нибудь катастрофа, если не война…
— Война?!..
Виктория грустно улыбнулась.
— В ней заключена вторая причина, по которой пришельцы здесь, папа, и ответ на вопрос, почему они отсюда никуда не уйдут. Вселенная — это опасное место, знаешь ли, и мир в ней — редкость едва ли не большая, чем на Земле. Империя всех асиров — самое сильное государство в Галактике, но враги многочисленны и опасны.
Эдуард аккуратно промокнул пот, выступивший на лбу. Неожиданное откровение. Значит все мечты — его, брата Артура, всех мыслителей от Возрождения до этих дней о мире без войн — утопия?! Боже, до чего же жаль!
— Если асиры, — продолжила Виктория, — рассматривают землян — в особенности таких, как мы — в качестве слегка одичавших родственников… знаешь, есть такие деревенские сквайры, которые поколениями живут вдали от городов, и не спешат переезжать в столицу?
Эдуард кивнул. Как же, таких он знает немало!
— У асиров есть враги. Для них мы, люди, что-то вроде тараканов. Мы подлежим тотальному уничтожению, тогда нашу прекрасную планету заселят унасы — твари, похожие на демонов из легенд, или рииту — это разумные пауки, папа. И те, и другие видят в людях только еду.
— Кошмар, Тори! Это просто кошмар. Скажи, что ты неудачно пошутила?!
Виктория покачала головой.
— Я говорю абсолютно серьёзно, папа. Последняя кровопролитная война закончилась всего четыре года назад, и охватила три десятка миров. Часть из них по мирному договору отошли под руку императора Константина. Некоторые из них ныне не спокойны. Туземцы не доверяют асирам, несмотря на то, что те спасли их от истребления. Асиры — воины, инженеры, учёные, но не дипломаты. Они легко уничтожат любого врага, но излечить недоверие населения вассальных планет они не умеют. Они никогда ранее не вели подобных переговоров, поскольку в этом не нуждались. Императору Константину нужна помощь опытных дипломатов. Ты нужен мне… нам.
— А мне казалось, что офирцы превосходно управляются с населением захваченных земель! Я впервые вижу, чтобы народ оккупированной страны относился к захватчикам с безграничной любовью и преданностью.
— Ты говоришь об аргентинцах?
— О чилийцах, перуанцах, колумбийцах, кубинцах. Они, чёрт возьми, смогли приручить даже диких индейцев!!
— Население проблемных планет походит на людей только внешне, но это не люди, папа. Там без опыта дипломатических переговоров не справиться. Я от имени императора Константина предлагаю тебе — и тем, кого ты сочтёшь подходящими для этого дела — поучаствовать в мирной ассимиляции нескольких миров. Естественно, к этому предложению прилагается молодость, здоровье и долгая интересная жизнь. Так каков будет твой положительный ответ, папа?!
1913, октября 04-го, суббота, Вьедма, И.П. Патагония, Терра.
— Поздравляю, Николай Александрович, — ледяным тоном произнёс Константин, жестом предлагая царю кресло, — вас собрались свергнуть.
Лицо Николая II окаменело и в один миг лишилось всякого цвета. Такие лица обычно бывают разве что у покойников. Его глаза потемнели и холодно уставились на хозяина завершающегося праздника.
Будь на месте офирского императора кто-либо другой, царь вряд ли поверил бы этим словам — уж больно они напоминали глупую шутку. Но Константин I ни разу за без малого четыре года личного знакомства не позволил себе ничего лишнего ни в адрес царской семьи, ни в адрес России как государства. Да-да, в отличие от всех остальных иностранных лидеров безразлично "демократии" ли они представляли или монархии. Он всегда был вежлив и подчёркнуто корректен и твёрдо исполнял все принятые на себя обязательства.
Царь, как и его супруга Александра, Аликс, безраздельно доверяли "брату" Константину Офирскому несмотря на предостережения своих приближённых лиц и многочисленных родственников, которых "наивность" царской четы приводила чуть ли не в отчаянье. Они терпеливо сносили все выпады в сторону "заокеанского выскочки". В отличие от ближнего окружения Николая (то есть доктора Боткина и ещё нескольких придворных), эти люди не видели истинной силы офирцев, не присутствовали при божественном (по иному и не скажешь!) исцелении наследника-цесаревича. Поэтому они не могли понять странное отношение Императора Всероссийского к этим подозрительным иностранцам, о которых ещё недавно никто и слыхом не слыхивал. Для самого же Николая и его отчаявшейся уже было жены и государь Офира, и его сын принц Генрир стали ангелами божьими, чудесным образом снявшими колоссальную ношу с царских плеч.