Всего за 119 руб. Купить полную версию
Пообжимавшись еще минут пять на случай, если соседка все еще не отлипла от окна, мы наконец расцепили объятия. Признаться, я вздохнула с облегчением, соседство трупа меня здорово беспокоило, как и его неустроенность.
— Фу, — заметила я, ткнув Ромку в плечо кулаком, — Ты что, пиво пил? От тебя несет как от спиртзавода.
Странно, что до этого запаха алкоголя я не почувствовала.
— Чертова соседка, ведь наверняка в окно подглядывает, — не обратил на мои слова внимания Ромка.
— Я сделала что могла. Теперь либо ты несешь Клеопатру в мою машину и надеешься на удачу, либо мы бросаем труп здесь и сами надеваем на себя наручники и вызываем полицию. Наручники у меня кстати с собой есть, правда только одни.
— Выбора нет, — согласился друг, — А откуда у тебя наручники?
— От верблюда. Хватай «конфетку», я багажник открою. В конце концов, не так уж на улице и светло, чтобы все разглядеть.
— Всегда любил тебя за оптимизм.
— Я настолько оптимистична, что даже не предложила порешать твою дурацкую соседку, цени это.
— Ты такая милая, — широко улыбнулся Ромка.
— Не беси меня!
Вот знает же, как я отношусь к этому ужасному слову, а все равно нарывается. «Милая» неизменно ассоциировалось у меня с «дурочка», повелось это с детства, когда каждый, кто приходил к нам в дом, говорил что-то вроде: «ну зато она такая милая». Происходило это сразу после того, как я отказывалась назвать свое имя и показать на пальцах, сколько мне лет. Отказывалась я не потому, что не умела, в три года я уже умела читать, а потому, что типы казались мне жутко подозрительными и не заслуживающими такой личной информации. С тех пор мало что изменилось, все компаньоны отца кажутся мне подозрительными, но я больше не трехлетняя девочка и могу быстро поставить их на место. И никому уж точно не придет в голову назвать меня «милой».
Ромка нагло улыбнулся, подхватил труп и не без труда мы запихали его в багажник. Он у моей Ауди не рассчитан на подобные крупногабаритные грузы, так что пришлось потрудиться. Сама не знаю как, но мы справились и я ходко вырулила со двора. Веселая ночка, ничего не скажешь. А ведь мы даже еще труп не спрятали, а только из квартиры вытащили, а уже столько неприятностей нажили.
— То ли еще будет! — подмигнула я другу, подумав, что проснулась совсем не зря.
— Не сглазь, ненормальная.
Поругавшись минут этак десять на тему «куда приткнуть труп», мы наконец пришли к общему выводу. Точнее, мне удалось убедить Ромку в своей правоте (в очередной раз, мог бы уже и привыкнуть и перестать спорить). Ромкин план был тоже не плох, но идея копать в лесу яму и прятать труп туда обрастала сложностями. Против самого копания я ничего не имела, раз копать не мне, но вот лопаты с собой у меня не было. Как то не обзавелась. Я даже сомневалась, что в гараже она имелась, так что ее надо было либо покупать, а о круглосуточных магазинах, где лопаты были в свободном доступе я ничего не знала, либо ехать к Ромке на дачу, а это в пятидесяти километрах от города. Ромка до последнего настаивал на даче, но когда я заявила, чтобы он пересаживался на автобус вместе со своим трупом в обнимку и катил пятьдесят километров сам, он обиделся и от своей идеи отступил. Так что уже через пятнадцать минут мы покинули пределы города, а еще через десять тормозили возле так называемого Глубокого озера. Говорят, что дна у него нет вовсе, а еще где-то слева имеется самый настоящий проход в Преисподнюю. Обычно я с сомнением относилась к подобным рассказам, но глядя на абсолютно черную гладь я уже не была столь категорична. Подъехать к нему вплотную на моей малышке возможности не было, но пройти триста метров с «Клеопатрой» в руках Ромка был вполне способен. Возможность быть обнаруженными меня не пугала: тут такая глухомань, что даже днем редко кого встретишь. Надо ли говорить о четырех утра? К тому же слава у Глубокого была та еще. Говорят, раз в месяц полиция приезжает сюда специально с водолазами, безо всяких там наводок и прочего и находят они никак не меньше десяти трупов. Наверняка это сильно преувеличено, но я слышала, что в далекие девяностые это на самом деле так. Бандитские разборки не утихали и многие нашли покой в глубинах озера. В общем, идеальное место для наших целей, озеро использовали вот уже много лет, так к чему изобретать велосипед?
Мы вышли из машины, предварительно открыв багажник. Извлечь «подарок» оказалось куда сложнее, чем его туда запихать.
— Примерз что ли, — причитал Ромка, вытягивая покрывало на себя, одной ногой при этом упираясь в багажник, другой в колесо. Наверняка же упадет.
— Мозги у тебя примерзли, на улице лето.
— А я то думаю, чего это ты шорты такие короткие напялила, — съехидничал Ромка.
— Поменьше думай о моих прекрасных ногах и побольше о своем трупе, — отрезала я.
— Может, поможешь?