Всего за 119 руб. Купить полную версию
Договорить я не успела, потому что около моих ног с хрустом шмякнулся труп. Звук просто отвратительный, я недовольно поморщилась. Сказать Ромке, что я о нем думаю, я не успела, потому что услышала, как открывается соседнее с ним окно. Все, что я успела сделать — это толкнуть «конфетку» поближе к кустам, надеясь, что со второго этажа в предрассветных сумерках ее не будет видно.
Ромка с недоумением наблюдал за моими действиями, должно быть, звук открывающегося окна не услышал. Я вытаращила глаза и замахала руками, злобно зыркая на окно тети Клавы (а это само собой было ее окно, чье же еще?). Вот не зря же говорят, вспомнишь… нехорошее всякое, вот и оно. Если она нас застукает и вызовет полицию, нам конец. Меня она уже в любом случае поймала, не зря же окно открывает, а надеяться, что она меня не узнала было глупо: меткому взору пенсионерки позавидует любой сокол. Махнув Ромке рукой еще раз, я занялась любимым делом, то бишь импровизацией:
— Твой взгляд опасней двадцати кинжалов! Взгляни с окошка дружелюбней вниз, и это будет мне от них кольчугой! — вдохновенно вещала я, счастливо забыв, что это реплика Ромео, а не Джульетты.
Тетя Клава уставилась на меня в недоумении, Ромка даже у виска покрутил. Вот олень плосколобый, неужели так трудно догадаться, что у нас зрители появились? Ну ладно, пусть лучше на меня весь дом любуется, чем на труп у моих ног.
— Сенька, сейчас не время для твоих приколов…
— Ты любишь ли меня? Я знаю, верю, что скажешь «да», — перебила я, вытянув руку с кулаком перед собой, — Но ты не торопись, ведь ты обманешь. Говорят, Юпитер пренебрегает клятвами любви. Не лги, Ромашка, это ведь не шутка. Я легковерной, может быть, кажусь?!
На большее моих знаний не хватило, так что я грохнулась на колени и для большего драматизма опять вытянула руку вверх, попутно пытаясь вспомнить что-нибудь еще, чтобы дать Ромке время сориентироваться. А этот болван уши развесил и смотрит. Я конечно могу понять, что мною можно любоваться вечно, но у нас как бы труп на руках, можно немного и отвлечься от небесных черт.
Друг к тому моменту готовился вывалиться из окна, тетя Клава от него не отставала, приложив сухонькую ручонку к груди она слушала меня, открыв рот. В другое время такое внимание мне бы польстило, ее реакция импонировала мне как потенциально великой актрисе. Хотя, может бабуля просто удивлена моими познаниями, нынче редкая девушка сможет процитировать Шекспира по памяти.
— Ты проникаешь в темноте в мечты мои заветные… — вскочив с колен, продолжила я, все опять переврав. Как назло, вспомнить ничего больше мне не удалось, так что в конце фразу и сбилась на трагический шепот и пустила слезу, скорбно размазав ее по щеке.
— Тебе не говорили в детстве, что за парнями приличные девушки не бегают? — наконец-то обрела дар речи тетя Клава. Ромка вытаращил глаза еще больше, если такое вообще возможно и перегнулся через подоконник, как будто желая увидеть ее своими глазами.
— Меня перенесла сюда любовь, ее не останавливают стены!
— Что-то твой избранник помалкивает, — ехидно заметила старушонка.
— Я иду к тебе, моя Сентябрина, ты только держись! — подражая моей интонации, ответил Ромка и захлопнул окно, оставив меня наедине со старушкой. Вот ведь гад.
— Что за поколение пошло, девки сам бегают и даже стихи читают под окном… Но читаешь хорошо, с душой. Хоть что-то в тебе толковое есть, вот уж не догадывалась…
Я тяжко вздохнула и смахнула невидимую слезу (еще одну выдавить не удалось, стоило признать, что мои актерские таланты пошли на убыль, раньше я могла выжать без проблем и десять).
— И что это на тебя нашло? Посреди ночи…
— Хотела затмить луну своею белизной, — серьезно ответила я, не выходя из образа, мысленно желая тете Клаве провалиться. Чего не спится?
К Ромкиной чести, через минуту он был уже на месте, и это как раз вовремя, еще одного едкого комментария я бы не выдержала и попросту послала бы старушку к черту. Друг меня знает, вот и торопился, все таки труп его, а не мой, соответственно и проблемы бы тоже все ему достались. Я разумеется бы тоже свое отхватила, но это ерунда.
— Ромашка, — прошептала я, — Прошу, меня женою сделай, чтоб одинокой больше мне не быть!
— Я согласен, — просто ответил Ромка, далекий от любой литературы вообще, будь то классика или что-то более легкое.
Мы слились в жарком поцелуе недалеко от трупа, Ромка как раз встал, загородив его своей широкой спиной. Целоваться пришлось минут пятнадцать, не меньше, и я уже всерьез подумывала начать стягивать с друга майку, прежде чем тете Клаве надоело отпускать комментарии и она захлопнула окно со словами:
— Хоть в квартиру бы поднялись, хулиганы!