«Это что такое „будущность“! Непонятное слово, но я не сомневаюсь, что мы с ним попадем в очень скверную историю», — подумал Тотоно.
А Дженарино вдруг вспомнил, что где-то видел какую-то газету со странным непонятным в заголовке словом: «Будущность».
«Может быть, синьора хочет нам предложить заняться розничной продажей этой газеты», — сообразил он.
— Но что же с вами, друзья мои? Почему вы вдруг замолчали! — воскликнула синьора. — И чему вы так удивляетесь. Не думаете ли вы, что можно прожить целую жизнь среди песен, шуток, фокусов и танцев. Вам необходимо подумать о том, что вы будете делать завтра, после завтра, через неделю, через десять лет, наконец.
— Но, синьора, — робко проговорил Тотоно, — он первый решился возразить ей, — мы едем в Швейцарию к синьору Калондроне.
— Ах, уже довольно этой чепухи! — строго оборвала его синьорина. — Я не хочу больше смотреть на ваши глупости, и вздора не хочу больше слушать. Пришла я к вам не с пустыми руками. Вчера вам собрали 72 лиры, да от продажи осла выручено 150 лир. Всего, значит, выходит 222 лиры. Это уже капитал. Теперь можно серьезно поговорить о вашей будущности.
Мальчики совсем ничего не понимали. На этот раз уже от радости.
Двести двадцать две лиры! Какое богатство! Дженарино не раз приходила мысль избавиться от осла и продолжать путешествие по железной дороге. Это было бы гораздо удобнее и скорее. Но как это устроить он совсем не знал. И вот, все устроилось как по волшебству. Дженарино, в порыве восторга, бросился целовать руки синьорины.
— Боже, как вы добры! Мы бесконечно вам благодарны.
— Тише, тише, мой друг! Вы можете больше чем словами доказать мне свою благодарность: послушайтесь моих советов.
— С радостью послушаемся! — крикнул Таниэлло. Ему казалось, что в мешочке, который принесла с собою синьора, никак не меньше миллиона.
— Вот и отлично. Теперь слушайте. С этого дня вы должны забыть песни, музыку, фокусы, танцы. Швейцарию и вашего синьора Калондроне. Вы поступаете в корпус. Мой муж, близкий друг министра, вас определит туда. На собранные деньги вы можете одеться вполне прилично. Если их не хватит — доплачиваю я. Итак, в корпус, друзья мои! Лет через десять-пятнадцать вы будете уже храбрыми офицерами.
Ах, как они удивились! Затаив дыхание, они во все глаза смотрели на полковницу.
В эту минуту что-то зашуршало и зацарапалось возле кровати. С нее соскочил «Прыгун». Редко ему удавалось так хорошо выспаться, как в этот раз. Потягиваясь и позевывая, он подошел к хозяевам.
Они на него взглянули и всем троим сразу пришла одна мысль: «Позволить себя запереть в корпус! Проводить время среди детей разных синьоров! Расстаться с верным неразлучным товарищем „Прыгуном“! Нет, всего этого перенести нельзя».
— Невозможно! — крикнул Дженарино.
Его крик относился больше к собственным мыслям, чем к ожидавшей ответа синьоре.
— Что такое невозможно? — спросила она.
Но ей никто ничего не ответил. Молчание становилось все более и более тягостным.
Тогда она поняла, что сделала большой промах. Нужно было иначе приступить к делу, начать совсем с другого. Не следовало сразу говорить про корпус.
— О чем вы теперь задумались, друзья мои. Неужели вам не хочется покончить с бродячей жизнью. Вы только себе представьте: ведь я хочу из вас сделать трех храбрых офицеров, трех…
— Покорно вас благодарим, синьора, — сухо ответил Дженарино.