— Похоже, в нашем городе я все прочесала. Хотя вот что-то свеженькое: «Агентству «Модел Фарбс» требуются уроды для участия в рекламном ролике…» Черт побери! Им нужна косая каракатица на костылях. И совершенно некуда деть красотку, внешними данными переплюнувшую Джулию Робертс. Не говоря уже об этой фальшивой звездюлине Тарлтон. — Вернувшись к афише, Миледи добавила Энн косоглазие и клыки, а на груди Кинга изобразила пронзенное сердце.
— Зря, зря хихикаешь, малыш. Вот я поворожу — и Кинг Великолепный сюда заглянет! — пообещала Миледи загружавшему холодильники Юрке. — Попридержи в загашнике французское шампанское.
Именно на этих словах дверь пустовавшего кафе открылась и на пороге появился пацан в оранжевом комбинезоне автозаправки.
— Полный аврал! — выпалил он. — Хозяин меняет покрышку американке! Той самой, что недавно приз за кино взяла. По телику показывали. Она идет сюда! И с ней господин — такой шикарный! Бабки во взгляде прямо шуршат…
— Энн Тарлтон — к нам? Сбрендил парень! — забеспокоился Дон. — Мое заведение не на голливудском бульваре. И даже не на «Мосфильме».
— Сюда! Проходите прямо в зал! — Подросток почтительно распахнул двери перед посетителями.
— Это ОН!!! — рухнула на стул Миледи, а вырвавшийся из ее ослабевших рук миксер, в духе американских комедий, метнул в предобморочное лицо хлопья сбитых сливок.
В прохладном сумраке кафе возникла унылая, отчаянно-элегантная молодая дама с брезгливым выражением на лице — именно та самая, что теснила на афише мощным бюстом Тимирова. Что-то блеклое, прозрачное, развевающееся эффектно облегало стан звезды. Однако волосы, хоть и напоминали цветом бывшее алое союзное знамя, оказались не столь роскошны, как на экране и афише. С ней, увы, был не Кинг, а полный, потный, суетливый господин, одетый в тесное, узкое, дорогое. К тому же — двусмысленно женское, навевавшее мысли о последней коллекции кутюрье Гальяно и нетрадиционности ориентации.
Со всей очевидностью — продюсер. Во всяком случае, именно так Миледи и представляла себе людей этой волшебной профессии.
Шеф бросился к гостям с распростертыми объятиями.
— О-о-о… добрый день, госпожа Тарлтон! Знаем, преклоняемся… Какая радость для всех нас! — сладостно запел он, делая знаки Миледи, означающие приказ немедленно покинуть помещение. Затем мимолетным жестом иллюзиониста включил кофеварку, достал откуда-то личную заначку — коробку с зернами. — Настоящий бразильский кофе высшего класса. Лично приобрел в Рио-де-Жанейро. Держу исключительно для ВИП-персон.
Глаза Шефа гневно стреляли в обомлевшую, заляпанную кремом Ирку, однако она не торопилась удаляться, а, утерев лицо фартуком, разглядывала гостей. Особенно ее интересовал продюсер. Если он был в состоянии раскрутить бездарь Тарлтон, то какие перспективы открылись бы перед ней, прояви этот господин вполне обоснованную заинтересованность к пикантной незнакомке. У них, у продюсеров, глаз наметанный. Вот только как ухитриться что-нибудь спеть или хотя бы станцевать прямо сейчас?
Парочка заняла столик у двери. Лицо актрисы было плаксивое и обиженное:
— Фуй, мне совсем некорошо… Не понимать, почему здесь не есть кондишен?
«Да ты под ним сидишь, дура!» — произнесла (мысленно, конечно) Миледи. Продюсер был к звезде более ласков, он засюсюкал:
— Не капризничай, радость моя. Тебе полезно взглянуть, как все это выглядит на самом деле. У нас почти как у вас. Ну то есть как в этом задрыганном Городе Ангелов. Мир жесток к маленьким людям. Скверное место, убожество, дикая вонь, жуткие лица… Обрати внимание на эту особу… нечто подобное тебе предстоит изобразить в начале нашего нового фильма… — Он ткнул пальцем в Миледи, совсем не обеспокоенный тем, какое впечатление произведет его характеристика на аборигенов.
Шеф метнул на столик гостей скатерть и поставил чашечки с кофе:
— Лично от меня — поклонника вашего цветущего таланта. Сливки, сахар. Минеральная вода? Телевизор? Кстати, только что была интересная передача…
Он нажал на кнопку, и, словно по заказу, зазвучал шлягер Кинга «Я за тебя молюсь». Небрежно кивнув хозяину бара в знак благодарности, Энн прислушалась. Ее физиономия, отнюдь не выигравшая от отсутствия косметики, изобразила ужас:
— Мой Бог, и здесь я слышать его голос!
— Феномен глобальной популярности. Твоего мужа крутят по всей стране и президенты, и всякая шваль. Пардон, народ. — Продюсер осторожно отхлебнул кофе.
Энн Тарлтон вдруг покрылась пятнами и живо перешла на более свойственный ей лексикон: