Я тщательно изучил схему особняка. Конечно, я не предполагал, что придется вот так убегать отсюда. И схему раздобыл просто из привычки все досконально проверять и планировать.
- Стоп! Восстанавливаем дыхание… Так… отдышалась?
Алиса кивнула.
- Теперь спокойно входим.
Мы свернули в еще один проход и оказались в легальной части кафе. Посетителей здесь было гораздо меньше, но на нас никто не обратил внимания. Все с удивлением и любопытством наблюдали через открытую веранду, как от дачи в разные стороны разбегаются мужчины и женщины в вечерних нарядах.
Выждав, пока в сумерках не растворились последние беглецы, я взял Алису под руку и непринужденным тоном произнес:
- Нам пора, дорогая. Пойдем.
Девушка послушно шла рядом со мной до самого выхода из парка. Не сговариваясь, мы шли молча. Только у самых ворот Алиса спохватилась, позвонила какому-то Алишеру и долго уверяла его, что с ней все в порядке.
Я с удивлением поймал себя на том, что мне не нравится этот Алишер. Какого черта? Что со мной?
- Ведь все действительно в порядке?
Я прогнал неуместную ревность и честно ответил:
- Хотелось бы верить. За организацией боев стоит Фэн Цзи - младший сын Фэн Жунчжи, главы измайловской триады. В принципе, к моменту нашего с тобой бенефиса бои уже закончились, и тотализатор убытков не понес. Но кто знает… Фэн Цзы может решить, что, распугав гостей, мы нанесли урон его деловой репутации.
Алису упоминание "измайловских" явно встревожило.
- Он захочет уничтожить запись!
- Да, возможно. Вообще-то, съемка велась без санкции прокуратуры, так что в суде она бесполезна. И выяснить это не трудно - у семьи Фэнов везде связи. Но на балконе сидели люди, которым не пристало бывать в таких местах - слишком высокое положение в обществе. Если они случайно попали в кадр, эта запись может стать серьезным ударом по их репутации. И ссориться с этими людьми Фэн Цзы не захочет.
Я заметил, что девушка совсем скисла, и попытался ее хоть чем-то подбодрить:
- Не спеши паниковать. Есть надежда, что они тебя не найдут. Ты ведь никого из знакомых не встретила?
- Нет.
- Значит, будут искать вслепую. Твой портрет они, конечно, срисуют с камер охраны. Но что бы сравнить его со всеми девушками, проживающими в столице, потребуется уйма времени. Тем более что Фэн Цзы даже не знает, на кого ты работаешь - на полицию, прессу или на его конкурентов. Самым правильным будет как можно быстрее опубликовать статью. Тогда смысл уничтожать запись пропадет. А месть… Не думаю. Фэн Цзы в такой ситуации постарается сделать вид, что сам заказал тебе эту статью. И я бы посоветовал тебе не опровергать такую версию. Разумеется, придется вырезать все кадры, в которые попали люди из вип-зоны. Китаец сохранит лицо, а ты - жизнь.
Похоже, мои слова немного успокоили девушку. Она с заметным облегчением выдохнула, но тут же вновь забеспокоилась:
- А ты?
- Что я?
- Тебя видели со мной! Решат, что мы сообщники.
Черт, сколько я себя помню, никого не волновало, что со мной будет. Даже в детстве. Мастер вообще признает только один метод обучения - бросить в стремнину и смотреть выплыву или нет. Вот и бросал. И если слышал от меня жалобы, то только смеялся. А остальные ученики были слишком озабочены подсчетом собственных шрамов, что бы думать о других. Я совершенно не привык, чтобы обо мне беспокоились. Надо признать, это оказалось… приятно.
Я постарался, что бы мой ответ прозвучал как можно беззаботнее:
- Мне все равно пришлось бы исчезнуть. Последний бой. Ну, ты в этом ведь не разбираешься, но видела, как легко меня Никола вырубил? Никто не поверит, что это был честный поединок. Особенно после победы над Большим Джа. Решат, что букмекеры меня подкупили. А такие вещи не прощают. Если боец за деньги лег на ринге, потом его встретят специальные люди и уложат в больницу по-настоящему. Надолго, а то и навсегда.
- Но ведь можно доказать! В худшем случае можно ведь согласиться на допрос под гипнозом.
- Нельзя мне. Да и не станет Фэн Цзы цацкаться с каким-то левым бойцом, зачем ему это? Плевать! Я участвовал только ради опыта.
- В каком смысле?
- Хотел проверить себя.
- И ради этого необходимо было лезть на ринг?
Я пожал плечами.
- А как еще? Ты знаешь, что сейчас в спортивных соревнованиях запрещен полный контакт? Удары только намечаются. Даже в так называемых боях без правил, которые официальные.
- Ну и прекрасно, - проворчала Алиса. - Что у мужчин за мания бить друг друга?
- А как еще выяснить свой предел? - возразил я. - Если нет реальной угрозы жизни, не узнаешь, на что способен. Теперь не важно. Назад пути все равно нет. А найти они меня не смогут. Я с самого начала позаботился, чтоб можно было чисто концы обрубить. Они не знают ничего про меня.
- Я тоже.
Алиса произнесла это очень тихо, и я сделал вид, что не услышал.
Она права. Даже в большей степени, чем сама подозревает. Мне следовало отвезти Алису домой и предоставить ее судьбе. Я сам понимал, что это - единственное разумное решение. И все же… она переживала за меня.
"Черт! Прекрати… Но, если подумать, никто не запрещал мне хотя бы некоторое время прикрывать ее".
- Ты домой спешишь?
- Да нет. А что?
- Ты когда-нибудь каталась по вечерней Москве на мотоцикле?
* * *
Ален сидел на бортике крыши причудливой высотки в Сокольниках и следил в бинокль за уносящимся в сторону центра мотоциклом. Вскоре красный фонарь стоп-сигнала исчез - Данила свернул на Садовое кольцо. Ален спрятал бинокль, перевалился с бортика на крышу и принялся старательно оббивать пыль со штанов.
- Уехали.
Розенблейд кивнула. Закончила перевод денег на счет редактора. Он грамотно выполнил задачу, Алиса оказалась в нужном месте в нужное время.
- Пусть сегодня отдохнут. Ты нашел Фэн Цзы?
Ален пожал плечами, сумев вложить в этот простой жест и ответ на вопрос, и свое мнение о полной его неуместности. На женщину, впрочем, его укоризненная пантомима впечатления не произвела.
- И как он отнесся к погрому в клубе? Он в бешенстве? Обещает виновным мучительную смерть?
- Смеется.
- Понятно. Его деньги не пострадали, а суматоха в клубе и впрямь выглядела смешно. Он глупее своего отца. И глупее старшего брата. Потому и возиться до сих пор с игрушками вроде этого шоу. Ничего… - Розенблейд запустила на экране коммуникатора ролик с камеры охраны в клубе "Дача". Прокрутила до момента, когда в кадре оказался балкон с вип-персонами. Изучила лица особых гостей, удовлетворенно кивнула. Закончила фразу: - Сейчас мы испортим настроение господину Фэн Цзы.
РЕТРОСПЕКТИВА 2
20 октября 1982 года.
Институт бурлил.
В коридорах и курилках сотрудники сбивались в кучки по уровням информированности. Время от времени от одной кучки к другой курсировал делегат в поиске свежих сплетен. Владимиру казалось, что он попал внутрь потревоженного улья. Жужжали на разные голоса:
- У Бронштейна… крысы… омоложение… сам видел…
Владимир тоже почувствовал укол любопытства. Удивительно, что фортуна улыбнулась именно вечному пессимисту Бронштейну.
Их лаборатории располагались через стену и имели своеобразный "тайный ход" - общий встроенный шкаф для одежды. Разумеется, обнаружив это, кто-то из лаборантов выпилил внутреннюю стенку шкафа и повесил ее на петли. Теперь что бы попасть из одной лаборатории в другую, не нужно было выходить в коридор. Какой-то особой нужды в этом не было, просто еще одна попытка бороться со скукой.
Лаборатория Владимира была пуста - из двоих подчиненных один был в отпуске, второй болел. Владимир постучался и открыл "дверь в Нарнию". Изя тоже был один. Сидел у стола, подперев небритую щеку рукой, а в глазах его застыла вся мировая скорбь. Владимира он приветствовал горестным вздохом.
- Ты тоже пришел мучить меня?
- Да нет, зашел поздравить. Как я догадываюсь, не с чем?
- Ну, почему же? Пока ничего плохого не произошло, а это уже не мало, учитывая обстоятельства.
Справедливости ради следует отметить, что пессимизм Изи Бронштейна имел под собой объективные причины. Его отношения с этим миром не заладились с самого рождения, и даже чуть раньше - когда родители подбирали ребенку имя. Прямо сказать, их выбор мало способствовал популярности сына в школе маленькой казачьей станицы на юге Краснодарского края. С другой стороны, благодаря столь вызывающему отличию от соучеников, Изя Бронштейн еще в детстве получил закалку, подготовившую его к философскому восприятию неудач, преследовавших его все последующие годы.
А они именно преследовали Изю. Временами доходило до смешного - он боялся планировать даже такие мелочи, как поход в булочную за хлебом. Потому что стоило ему подумать: "После работы надо зайти хлеба купить", - как включались некие загадочные механизмы. Кошелек забывался дома, в институте устраивали внезапное совещание, которое затягивалось до глубокой ночи, ломались автобусы, все булочные в округе разом закрывались на учет. Мироздание было явно против того, что бы Изя Бронштейн купил хлеб.