- Сегодня утром на рассвете я застал его за игрой в карты, - подтвердил Селби.
- Понятно… Теперь пару слов об этой "Пальмовой хижине", - сказал Степлтон. - Джордж рассказал, что встречает там интересных людей. Правда, как я догадываюсь, у кое-кого есть изъяны в биографии. - Селби кивнул. - Сын сказал, - продолжал Степлтон, - что вы считаете одного из этих людей профессиональным игроком и обвиняете чуть ли не в шулерстве. Вы заставили Джорджа призадуматься. Прежде он воспринимал этого человека как обычного бизнесмена, играющего ради острых ощущений. Но ваше обвинение, а главное, поведение этого человека в возникшей ситуации открыли Джорджу глаза. Теперь он все видит в новом свете. Он понял, что его дурачили. Он понял также, что в дураках остался и бывший брокер по имени Нидхем. Честно говоря, Джордж…
- Сколько он проиграл? - внезапно задал вопрос Селби.
Степлтон нахмурился.
- Изрядную сумму. Но не это меня волновало, когда я звонил вам. Я намеревался обсудить другое. Мне кажется, "Пальмовая хижина" представляет серьезную опасность для нашей молодежи, этот притон надо стереть с лица земли, вырвать порок с корнем.
- Владелец готов прикрыть игорный бизнес, - сообщил Селби.
- Прекрасно, - кивнул Степлтон. - А когда ему понадобится возобновить лицензию, я придумаю что-нибудь. Если вы знаете о его прошлых грешках, можно было бы дать ему отличный урок.
- Я размышлял на эту тему, - отозвался Селби. - Чтобы предъявить обвинение, нужны веские улики. К счастью, сегодня утром я их получил.
- Можно спросить, какие?
Селби достал из кармана сложенный вчетверо вексель Джорджа Степлтона.
- Нынче на рассвете мы застали игру в самом разгаре, - пояснил он. - Триггс, владелец "Пальмовой хижины", пытался нас убедить, будто играют они на фишки. Но ваш сын, делая ставку, выписал вексель на сто долларов. Это веский аргумент и теперь. ..
Степлтон нахмурился.
- Простите, но обстоятельства мне ясны и догадываюсь, что вы скажете дальше. Я намерен добиться, чтобы "Пальмовую хижину" закрыли. Убежден, это в интересах нашего общества. Вместе с тем мне не хотелось бы, чтобы имя Степлтонов так или иначе фигурировало в связи с этим. Поэтому позвольте дать вам совет. Обдумайте дело и найдите какой-нибудь другой повод для официального обвинения.
Селби сложил вексель и спрятал его в карман жилета.
- Других улик я не имею.
Степлтон вновь нахмурился.
- Неприятно, весьма неприятно. Но, Селби, вам ведь не откажешь в разумной осторожности и, добавлю, в изобретательности. Не сомневаюсь, вы сами найдете выход из положения. Единственная просьба - оградить моего сына.
- Я еще не решил, возбуждать уголовное дело по данному поводу, или нет, - сказал Селби.
- Но я же объяснил вам, - Степлтон начал проявлять нетерпение, - я не допущу, чтобы имя Степлтонов фигурировало в уголовном процессе. Я не допущу, чтобы мой сын был замешан в картежные скандалы.
Селби невозмутимо гнул свое.
- Если я приму решение начать уголовное дело, конечно, придется в качестве улики использовать вексель. Если же дело не будет возбуждено, можете быть уверены: эта история не получит огласки.
Лицо Степлтона побагровело.
- Не уверен, - сказал он, - что вы вполне уразумели сказанное, мистер Селби. Я категорически против любых акций, которые могут хоть в какой-то мере задеть имя моего сына.
- Я вас хорошо понял, - возразил Селби.
Степлтон откинулся в кресле и заулыбался:
- Тогда все в порядке.
Селби поднялся.
- Я вас прекрасно понял, мистер Степлтон. - Степлтон поднес к губам недокуренную сигару, умиротворенно затянулся, кивнул. - Полагаю, что вы плохо поняли меня.
- Что вы хотите сказать? - удивился Степлтон.
- Вы правильно восприняли мои слова о возможности предъявить обвинение Триггсу по имеющимся фактам.
Степлтон тоже встал.
- Значит, вы игнорируете просьбу оградить моего сына от скандала?
- Вашу просьбу я не игнорирую, - сказал Селби. - Но если я решу, что долг велит мне выступить с обвинением, я это сделаю.
- Прошу отдать вексель, - заявил Степлтон.
- Сожалею, но это вещественное доказательство.
Степлтон, сжав кулаки, подался вперед.
- Селби, - произнес он с угрозой, - если я вас правильно понял, вы совершаете непростительную политическую ошибку.
Селби улыбнулся:
- В таком случае вы меня поняли правильно.
Степлтон разглядывал его с угрозой.
- Послушайте, Селби, я слишком занят, чтоб заниматься еще местной политикой. Не потому ли вы ищете способ опозорить меня, что я не поддержал вашу кандидатуру на последних выборах?
- Ни в коем случае, - заверил Селби.
- Не за горами следующие выборы, - предупредил Степлтон, - и я могу оторваться от своих дел, если того потребуют личные интересы.
- Знаю.
- Хотите, чтоб вас переизбрали?
- Возможно.
- Надеюсь, вы сознаете, что мое влияние на избирателей весьма значительно?
- Сознаю. Но и вы, мистер Степлтон, должны сознавать, что меня избрали на столь высокий пост, чтобы я защищал закон и справедливость. И я буду выполнять свой долг, невзирая ни на что.
Лицо Степлтона перекосилось, а голос пресекся от гнева.
- Вы ставите меня в крайне затруднительное положение, Селби.
- Весьма сожалею, - заметил тот, причем его тон не выразил ни малейшего сожаления.
- Есть еще одна проблема, которой я вынужден коснуться, - заявил Степлтон. - Проблема сугубо личная. Я не поверил собственным ушам, когда Инес довела это до моего сведения.
- Имеете в виду виски? - спросил Селби.
- Да. Не будете ли любезны объяснить, почему вы стремитесь обратить силу своего ведомства - я мог бы даже сказать, злоупотребляете силой вашего ведомства - по столь частному поводу, как покупка, сделанная моею дочерью?
- Я хотел выяснить, где и кем была куплена одна-единственная конкретная бутылка виски. По ходу дела я узнал, что ваша дочь приобрела дюжину таких бутылок.
- Надеюсь, вы не считаете покупку хоть в малейшей степени незаконной?
- Разумеется, нет.
- В таком случае не понимаю, чем вас заинтересовало виски.
- Заинтересовало как вещественное доказательство.
- Доказательство чего?
- Предумышленного преступления.
- Полагаю, прокуратура преуспеет куда больше, если сосредоточится на совершенных преступлениях и не будет досаждать частным лицам ради преступлений гипотетических.
- Возможно, вы правы, - не без любезности откликнулся Селби. - Но у вас свои представления о вашем бизнесе, а у меня - свои о моем собственном.
Кровь прилила к лицу Степлтона, но голос не утратил твердости:
- Боюсь, Селби, - произнес он, изо всех сил пытаясь сохранить покровительственный тон, - вы окончательно утратили чувство перспективы и реальности. Будучи избранным на низкооплачиваемую должность в весьма скромном графстве, вы возымели преувеличенные представления о собственном весе и значении.
- Пусть так, - согласился Селби. - Покончив с предисловием, перейдем к сути. Как сложилась судьба дюжины бутылок, купленных вашей дочерью?
- Как вас понимать? Вы считаете возможным, чтобы я отправился в какую-то хибару и подарил бутылку виски нищему бродяге, готовящему убийство?
- Меня следует понимать так, - Селби воинственно выдвинул подбородок вперед, - что я интересуюсь дюжиной бутылок, подаренных вам дочерью.
- Ну, если уж на то пошло, за них нетрудно отчитаться. Парочку я взял с собой. Четыре - в целости и сохранности дома. Еще шесть выпиты с друзьями.
- Вы в этом уверены?
- Уверен.
- Не хочется казаться чересчур назойливым, мистер Степлтон, но проследить путь одной из бутылок крайне необходимо. Скорее всего, она позаимствована из ваших запасов.
- Мне безразлично ваше мнение, - заявил Степлтон. - Что невозможно, то невозможно.
- Джордж мог позаимствовать бутылку в вашем баре?
- Абсурд! - воскликнул Степлтон. - У Джорджа достаточно денег на покупку собственного виски.
- А те шесть бутылок, когда они были выпиты? - поинтересовался Селби.
- Мой день рождения был шесть недель назад. Сдается, четыре бутылки распили в тот же вечер. Пару бутылок я унес в свой кабинет. И, как сейчас помню, они тоже были выпиты… Может, объясните, мистер Селби, почему вам так хочется повесить какую-то бутылку виски на Джорджа?
- Мне не хочется вешать на Джорджа что бы то ни было, - возразил Селби. - Моя задача - установить, кто находился с Уоткинсом перед его смертью. Тогда я приближусь к разгадке, кого намеревался убить Уоткинс.
- Когда вы установите это, - спросил Степлтон с тяжеловесной претензией на остроумие, - налогоплательщиков разорить не успеете?
- Дело должно быть расследовано и закрыто. Тогда я сочту свой долг перед налогоплательщиками выполненным.
- Я сказал бы, - прервал его Степлтон, - что дело само закрылось, когда потенциального убийцу настигла внезапная смерть.
- А я буду считать дело закрытым, когда все факты придут в полное соответствие друг другу, - ответил Селби. - И до той поры я не прекращу следствие.