Мелинда добралась до железнодорожного вокзала и там узнала, что ночной экспресс, прибывающий с севера, остановится в Леминстере в шесть часов. Она прошла в билетную кассу и справилась о цене билета до Лондона. Мелинда пришла в ужас, когда узнала о разнице в ценах за билеты в открытом и в комфортабельном вагоне высшего класса. На какое-то мгновение она даже заколебалась, но потом решила, что было бы глупо сэкономить на поездке, но приехать в Лондон грязной и закопченной и безнадежно испортить ее единственное приличное платье.
Если она собирается найти себе место, то обязательно должна выглядеть прилично, поэтому Мелинда хоть и с трудом, но все-таки заставила себя отдать кассиру целых четыре монеты из своих золотых соверенов, за что получила лишь несколько шиллингов сдачи и выписанный от руки билет на поезд.
Имея в запасе почти целый час, она первым делом пошла в дамскую комнату ожидания, чтобы почистить свою одежду. Затем, почувствовав, что голодна, Мелинда отправилась на поиски места, где можно было бы поесть. Она заметила около здания вокзала булочную, из которой доносился запах свежевыпеченного хлеба.
Она купила себе две сдобные булочки по одному пенни за каждую — больших, только что из печи и покрытых слоем засахаренной смородины; затем она вернулась с ними в дамскую комнату и уже там жадно их проглотила. Не слишком питательный завтрак, подумала Мелинда, но кто знает, где и что она поест в следующий раз.
Из-за нервного напряжения тревожные мысли переполняли голову Мелинды: а вдруг поезд сломается где-нибудь по дороге и не прибудет на станцию; а вдруг кто-либо, кто знаком с дядей Гектором, узнает Мелинду и помешает ей уехать в Лондон? Клерк в билетной кассе посмотрел на нее с удивлением, когда она попросила только один билет, и это также сильно ее обеспокоило. Правильная речь и приличная, хотя и несколько поношенная одежда однозначно выдавали в ней девушку из благородной семьи, которой не подобает путешествовать в поезде одной.
Всякий раз, когда в комнате ожидания открывалась дверь, Мелинда со страхом смотрела на вновь входящих, однако ее опасения оказались напрасными, так как появились лишь две здоровенные молодые деревенские девки, которые, как она поняла из их разговора, отправлялись на следующую станцию скорее ради забавы, чем по необходимости.
Однако когда наконец, издавая громкий свист, пыхтя, выпуская клубы пара и изрыгая дым, поезд медленно въехал на станцию, откуда-то вдруг появилось множество людей. Тут были и носильщики, и пассажиры, и железнодорожные служащие, а больше всего любопытных мужчин, женщин и детей, которые, несмотря на столь ранний час, пришли просто поглазеть на чудо нового времени — железнодорожный поезд.
По мере того как поезд подходил к платформе, присутствующие приходили в сильнейшее возбуждение, близкое к истерическому. Носильщики орали, пассажиры толкали друг друга, хотя не было никаких причин для спешки.
Почти против ее воли Мелинду подхватило людское течение и понесло вперед, а затем кто-то помог ей сесть в вагон. После нее втиснулось еще пять человек, и дверь с шумом захлопнулась.
Место Мелинды оказалось у окна, в дальнем конце вагона. Напротив нее расположился какой-то пожилой господин, закутанный в толстый твидовый плащ: по-видимому, он опасался холода, несмотря на то что стояло лето. У его жены на лицо была опущена вуаль, а одета она была в плащ, обильно украшенный черным янтарем. На голове у дамы была шляпка в тон с остальной одеждой.
Остальные пассажиры были мужчинами. Мелинда отнесла их к типу деловых, хотя она мало была знакома с подобными людьми. Однако ее предположения подтвердились, когда они повели между собой разговор о сделках и покупателях.