С видимым чувством облегчения она подала ему свой багаж и, поставив ногу на колесо, вскарабкалась на высокий ящик, стоящий рядом с Джимом. Голое деревянное сиденье во всех отношениях было очень неудобным, но все же это было гораздо лучше, чем плестись пешком.
— Спасибо тебе, Джим! — проговорила Мелинда с такой горячей благодарностью в голосе, что парень уставился на нее с удивлением.
— Да мне это ничего не стоит, мисс, только что скажет господин сквайр, если узнает, что вы ехали в моей телеге?
— Надеюсь, он этого никогда не узнает, — ответила Мелинда. — Ах, Джим, я не могу тебе ничего объяснить, но давай поторопимся в Леминстер. Я никогда бы не подумала, что смогу встретить кого-нибудь на дороге в столь ранний час.
— Я должен быть там как раз к открытию рынка, — объяснил Джим. — Если я окажусь там пораньше, то продам товар подороже.
Мелинда обернулась и увидела, что повозка была уставлена деревянными клетками с курами, корзинами с яйцами и большими кругами масла домашнего приготовления, обернутыми в льняную ткань.
— Который час? — спросила она у Джима. — В Оукле, наверное, уже многие проснутся, когда мы приедем?
— В такой час немногие, — ответил Джим. — Они там все лентяи, в Оукле.
— Джим, я не хочу, чтобы меня кто-нибудь увидел, — проговорила Мелинда, — и мне не хотелось бы доставлять тебе неприятности за то, что ты взял меня в попутчицы.
— Вы хотите сказать, что господин сквайр не знает, что вы отправились в Леминстер? — спросил Джим.
Мелинда некоторое время колебалась, прежде чем сказать ему правду.
— Нет, Джим, он не знает.
— И вы думаете, что господин сквайр разозлится, когда это узнает? — настойчиво продолжал расспрашивать Джим.
— Боюсь, что да, — ответила Мелинда. — Но я не хочу, чтобы он направил свой гнев и на тебя.
— Я-то ему ничего не скажу, — решительно произнес Джим, — и не бойтесь, найдется немного народу, кто захочет рассказать господину сквайру что-нибудь такое, что приведет его в бешенство.
— Надеюсь, Джим, — согласилась с ним Мелинда. — Возможно, никто и не увидит меня на твоей повозке, а если и увидит, то не решится сообщить моему дяде.
Это была весьма призрачная надежда, но Мелинда уцепилась за нее. Кроме того, уверяла она себя, если кто-нибудь и увидит какую-то женщину, сидящую на деревенской телеге рядом с Джимом Дженкинсом, он вряд ли сможет заподозрить, что эта женщина — юная леди из Холла.
Когда они проезжали через Оукл, Мелинда наклонила голову пониже и надеялась лишь на то, что поля шляпы скроют ее лицо. Когда они достигли окраины деревни, она облегченно вздохнула.
— Все в порядке, — сказал Джим. — Я же говорил вам, что все они в Оукле лентяи.
Когда они прибыли в Леминстер, еще не было и пяти часов. Джим хотел отвезти Мелинду на железнодорожный вокзал, но она отказалась, зная, что вокзал находится неподалеку от рыночной площади, и посчитав, что будет безопаснее, если последнюю часть пути она преодолеет в одиночестве.
— Спасибо тебе, Джим! — сказала Мелинда, подавая руку. — Я так тебе благодарна за твою помощь. Надеюсь, никто не обвинит тебя в пособничестве моему исчезновению.
— Они не смогут этого сделать, мисс, — ответил Джим. — Удачи вам. — Он сердечно пожал ей руку, одарил хитрой улыбкой и отправился вытаскивать из задней части телеги торбу для своей лошади.
Мелинда медленно пошла прочь, чувствуя, что позади оставляет своего последнего друга.
Она думала о том, что деревенские жители отличаются изрядной деликатностью — ведь Джим ни единым вопросом не попытался выведать причины ее побега, а просто воспринял ситуацию, как она есть. Большую часть пути они проехали в полном молчании, и это дало ей возможность собраться с мыслями и подготовиться к предстоящим испытаниям.