Всего за 449 руб. Купить полную версию
Глава третья
Добравшись до малой буфетной, Ада обнаружила, что остальные члены Чердачного клуба её уже ждут: Аде потребовалось время, чтобы сменить шерстяные кюлоты на пастушескую накидку в цветочек, которую она нашла сверху на горе одежды в углу, и пару греческих сандалий.
– Я оставила тебе немного ревеневого напитка с горчичной пенкой, – сказала Руби-буфетчица, пододвигая стакан. – Выпей, пока холодный!
– Спасибо, Руби, – сказала Ада, взбираясь на высокий стул. Сидевшие за столом Кингсли, Артур, Эмили и Уильям уже управились со своими стаканами и теперь оживлённо переговаривались.
– Ада, ты уже видела? – спросила Эмили, указывая на распростёртую на столе газету. Ада пригляделась. Это был выпуск «Ме-Менчестерской хроники».
– Музыкальный фестиваль? – с удивлением прочитала Ада. – Здесь, в Грянул-Громе?
– И все зрители будут жить в палатках! – воскликнул Артур Халфорд. – Нам, механикам беговелов, поручили приготовить место под палаточный лагерь в парке пёстрых оленей!
– Деревенские колодки привезут из Громнета завтра, – добавил Кингсли. – И я должен буду укрепить их перед сценой.
– Миссис У’бью очень встревожена, потому что кухаркам приказано срезать все розы в спальном саду и подготовить для зрителей лепестки, – присоединилась к разговору Руби, тревожно глядя через плечо в сторону основной кухни.
Миссис У’бью, гениальная повариха, славилась также своим крутым нравом, и Ада вполне отчётливо слышала отголоски её громких воплей, доносящихся из огромной основной кухни.
– Почему его сиятельство вечно устраивает нам сюрпризы?! – грохотала она. – Как прикажете мне управляться на кухне без кухарок?
– Вообще-то в её словах есть резон, – заметила Ада. – К тому же это не просто фестиваль – это ещё и выставка.
– Я так рада, так рада! – встрепенулась Эмили, сама талантливая художница.
– А я подслушал, Мальзельо говорил, что прикатят пушку! – восторженно выкрикнул Уильям. – Здоровенную!
Мальзельо отправлял в Грянул-Громе обязанности комнатного егеря и садового дворецкого. И всегда прокручивал какие-то сомнительные делишки – как правило, финансового свойства. Ада не доверяла ему ни на грош.
– Так я и знала, что без Мальзельо не обошлось, – вздохнула она. – Кажется, Чердачному клубу пора установить за ним наблюдение.
В этот момент из кухни донёсся звон колокольчика.
– Руби! Руби! – позвала миссис У’бью. – Пора нести его сиятельству вечерний чай. А мы с кухарками по уши в этих розовых лепесточках! Руби, где ты?
– Не беспокойся, Руби, – сказала Ада, соскакивая со стула. – Я отнесу отцу чайный поднос. Мне надо с ним перемолвиться словечком.
Ада постучала в дверь отцовского кабинета и переступила порог.
Лорда Гот сидел за бюро, изготовленным по специальному заказу талантливым мистером Томасом Риплингдейлом, славным краснодеревщиком, всегда работающим с обнажённым торсом, в чьей лондонской мастерской вечно толпились восхищённые элегантные дамы. Кипы писчей бумаги полностью покрывали бюро и бумажным водопадом выплеснулись на ковёр, и каждый лист был покрыт элегантным почерком лорда Гота. На шее у лорда Гота красовался великолепный «готический» галстух, введённый в моду им самолично: огромный и туго накрахмаленный. А сам он был облачён в струящийся поэтический шлафрок лилового бархата.
– Ада, девочка моя! – воскликнул лорд Гот, вскакивая со стула и бросаясь ей навстречу, чтобы принять поднос. – Каким, наверно, ужасным родителем я тебе кажусь! Мало того, что я отослал тебя в школу и не подобрал горничную к возвращению. Я ещё и загрузил кухонных девушек сбором роз – так что тебе приходится собственноручно приносить мне чай!
Он смахнул бумаги с бюро и водрузил на их место поднос.
– Ты меня прощаешь?
Лорд Гот улыбнулся, его тёмные глаза блеснули. Он налил две чашки китайского чая и придвинул одну из них Аде, вместе с горячей промасленной трубой – то есть чайным пирожным в форме музыкального инструмента, одной из придумок Руби.
– Конечно, прощаю! – сказала Ада, вытягивая из-под риплингдейлова бюро скамеечку для ног и усаживаясь на неё. Она обожала смотреть на своего отца, когда он такой – счастливый и открытый. Сразу было видно, что у него легко на душе и эпическая поэма ладится.
– Я знаю, отец, как вам нравится организовывать здесь, в поместье, разные события – начала Ада. – И это просто чудесно – встречать разных интересных людей, которых вы приглашаете. Но не могли бы вы впредь предупреждать нас немного заранее?
– Я на это просто не способен, моя дорогая Ада, – сказал лорд Гот.
Он встал, запахнýл шлафрок и подошёл к высокому окну. Потом повернул к свету свой прекрасный профиль, вздёрнул подбородок и нахмурил чело. Аде пришлось признать, что выглядело это немного нарочито.
– Когда муза беседует со мной, я должен действовать немедленно или момент окажется навсегда упущен, – объяснил лорд Гот, снова повернувшись к Аде и подмигнув. – Так что как только идея Готстока посетила меня, я немедленно стал её воплощать!
Он прошёл к бюро, открыл ящичек, достал из него листок бумаги и протянул дочери.
– Видишь? Первейшие композиторы Европы согласились принять участие. Теперь дело за оркестром, и я уже поручил Мальзельо нанять лучший оркестр на земле!
Ада взглянула на список имён, начертанных элегантным почерком лорда Гота. Список был впечатляющим.
– Но и музыкальный фестиваль, и художественная выставка одновременно… – сказала она, задумчиво прихлёбывая чай. – Не перебор ли это?
– Ничуть! – улыбнулся лорд Гот. – Мальзельо всё организует.
В этот самый момент раздался острожный стук в дверь, и комнатный егерь проскользнул в кабинет. В руках он держал серебряный поднос, на котором возвышалась стопка писем.
– Я получил последний ответ на посланные приглашения, – произнёс он сладеньким дребезжащим голоском и слегка улыбнулся, приоткрыв жёлтые зубы, похожие на могильные камни. Весь Грянулшир съедется, милорд. Палаточный лагерь пустовать не будет.
– Превосходно, Мальзельо, – сказал лорд Гот, снова усаживаясь за бюро. – Но, похоже, моя дочь считает, что мы слишком много на себя взяли.
Мальзельо вперил в Аду прищуренный взгляд. Та в ответ дерзко уставилась на него широко распахнутыми глазами.