Глава восьмая
ХОРОШАЯ ЖИЗНЬ
Гвоздь быстро приспособился к жизни в новых условиях. И почувствовал вкус такой жизни. Деньги, деньги. Кому сегодня их делать в России, как не лихому люду? Притом деньги такие, по сравнению с которыми подачки от цеховиков в былые времена - просто милостыня на паперти. Деньги обладают одним свойством - чем больше их у тебя, тем больше хочется.
Времена, когда бандюги просто занимались вымогательством, потихоньку уходят. Ныне братва надевает костюмы и бабочки, сама стремится подписывать договора и вести переговоры. И тогда, естественно, возникает вопрос о вложении капиталов.
Гвоздь быстро понял, где лежат самые аппетитные куски пирога. Большие партии нефти и стратегического сырья - аппетитно, просто слюнки текут, но не дотянешься, слишком высоко. Там крутые московские чиновники верховодят, да некоторые банки, да несколько серьезных воровских авторитетов. На хромой кобыле не подъедешь. Эта тарелка с куском пирога слишком на высокой полке. Банковские кредиты, липовые компании, прокрутка денег - уже ближе, но тоже не так все просто, как хотелось бы. Крупные банки давно под крышей - или воровской, или ментовской. На мелких банках много не сорвешь. Что остается? Торговля? Продукты, техника? Стройматериалы? Оно конечно, но… мало. Настоящие легкие деньги все-таки лежат в тени. В теневом бизнесе. А что там? Наркотики, оружие, внутренние человеческие органы.
До внутренних органов Гвоздь, естественно, не опустился - стремно. А оружие… Тут кое-что наметилось. С началом чеченской кампании он умудрился выступить посредником в паре сделок с боеприпасами - они требовались армии Чечни для уничтожения российских солдат. Есть спрос - есть предложение. Остальное все побоку. Помог он борющейся за независимость Чечне и с наемниками - нашел нескольких отмороженных идиотов, владевших снайперским искусством, которым совершенно все равно, за что получать деньги. И тогда ясно понял, что война может быть тоже выгодным делом.
Вор в законе Гвоздь привыкал мыслить по-капиталистически. И неважно, чем кончаются войны. Главное, что они идут к выгоде людей, умеющих делать дела… Впрочем, когда началась вторая чеченская война, подходы начали меняться, и бизнес на войне стал более опасным, но Гвоздя это не смутило. Он просто ушел в сторону, потому что у него и так было чем занять своих ребят.
Потом настала очередь наркотиков. Началось с того, что ему вменили в обязанность обеспечивать наркотой и деньгами две колонии. Наркотиков требовалось немало, в городе на них цены достаточно высоки, и, используя старые связи, Гвоздь наладил канал с Азербайджаном. Получалось раза в три дешевле. Сперва все посылки "съедала" зона. Потом часть товара подручные Гвоздя начали сдавать оптовикам - поначалу в своем городе. Потом потянулись покупатели из других регионов. Постепенно "химмашевцы" входили в наркобизнес.
Из Азербайджана шел, в основном, гашиш. Приходил и метадон. И вот однажды пришла небольшая пробная посылка с героином.
Это было что-то новенькое. Тогда это еще был очень дорогой, уже завоевавший Москву и Питер, но в их городе еще редкий наркотик. Обычные наркоманы жили тогда на "крокодиле" и "винте". И довольны жизнью. Найти покупателя на товар, грамм которого стоит две сотни баксов - задача нелегкая.
К удивлению Гвоздя, товар ушел моментально. Следующая партия - побольше - была распродана тоже достаточно быстро. Навар превосходил все ожидания. Бизнес крепчал. И вот недавно пришел заказ почти на полмиллиона зеленых! Сумма огромная.
- Работаем? - спросил Гвоздь на совещании с ближайшими помощниками.
- Я - за, - возбужденно воскликнул Матрос.
- Навар - крутой, но условия очень жесткие. Партнеры - непонятная московская команда.
- А не ментовские ли это гадские игры? - спросил Зыря, отвечающий в организации за поборы с вещевого рынка, заказное выбивание долгов и решение силовых вопросов.
- Нет, - возразил Гвоздь. - У них сильные рекомендации. Но о них почти никто ничего толком не знает. В густой тени скрыты. Или комитетчики бывшие, или афганцы. Похоже, у них какие-то забугорные выходы, товар за кордон пойдет. Условия ставят жесткие. Не укладываемся в срок - нарываемся на серьезный разбор. Ну, как?
- Можно попытаться, - помялся Зыря. - Хотя…
- Да чего "хотя" ? - взорвался Матрос. - Такие бабки наварить, а трудов - ноль. Надо подписываться.
- Решено, - хлопнул ладонью по столу Гвоздь.
Глава девятая
АВТОМЕХАНИК
Соболев не был вором или грабителем по призванию. Он был автомастером. И автомастером отличным. За то и кличку получил соответствующую - Кардан. Он ощущал биение мотора, как стук собственного сердца, и мог восстановить безнадежно искалеченные машины.
Страсть к автомашинам жила в нем с детства. В юном возрасте он потерял сон, мечтая о собственном мотоцикле.
Рано или поздно мотоцикл он украл бы, если бы родители не подарили ему красную, с никелированными деталями, роскошную "Яву". После ПТУ отслужил в армии, а затем устроился в автосервис, где проработал семь лет. Работа в автосервисе вполне соответствовала его наклонностям. Там его уважали и ценили за золотые руки. Со временем подобралась клиентура, потекли деньги, купил свою машину. От дядьки по материнской линии, отбывшего в соответствии с пятой анкетной графой в края зарубежные и для большинства советских людей запретные, Соболеву достался, не безвозмездно, естественно, прекрасный гараж. О дядьке Соболев вспоминал без особого уважения, поскольку человек он был нудный, большой скряга, а письма, где новоявленный американец описывал свою новую сказочную жизнь, раздражали недостижимостью волшебных супермаркетов, сияющих лимузинов, повсеместного сервиса. Дядькин гараж очень пригодился, когда в девяносто первом году, в разгар всеобщего дефицита, Соболева выгнали с АвтоВАЗа. Шум тогда поднялся страшный: "Спекуляция запчастями!.. Позор на коллектив!.. Таким у нас не место!.." Это Соболев, оказывается, позорил коллектив, где деньги прилипали ко всем, начиная от директора и кончая, наверное, чердачными крысами. Кто-то должен быть крайним, и им оказался Соболев. Он был с позором изгнан, отлучен от кормушки, из которой его бывшие коллеги продолжали кормиться с неослабеваемым усердием. Но полбеды, если бы на этом все закончилось. Соболев стал одним из последних, кто пострадал от статьи за спекуляцию. Осудили - дали условно. После этого, помыкавшись пару лет в разных шарагах, но так и не найдя там ни счастья, ни денег, он оборудовал гараж и взял патент на индивидуальную трудовую деятельность.
Дела пошли ни шатко ни валко. На жизнь хватало, хотя и не на особенно сытую. Через пару лет помощником к нему пристроился сосед Мухтар Гулиев - лицо неопределенной национальности, тридцати лет от роду, судимый за грабеж государственного имущества и поплатившийся за это тремя годами в колонии общего режима. Он спивался. Спивался медленно, но неудержимо. И ему было совершенно все равно, чем заниматься - лишь бы шли деньги на пропой и никто бы не тянул за душу. А в девяносто девятом к кооперативу прибился семнадцатилетний сосед Соболева Сева Гарбузов, изгнанный за неуспеваемость из ПТУ, что само по себе требует исключительных качеств. Если с учебой у мальчишки было туговато, то с техникой - все в порядке. Он чем-то напоминал Соболеву его самого в сопливой юности - та же одержимость автомашинами, те же золотые руки.
Первую кражу кооператоры Соболев и Гулиев совершили еще в девяносто пятом году, когда клиенту срочно понадобился аккумулятор, а взять его, хоть убей, неоткуда. Поздним вечером вскрыли "Волгу". Эта акция отняла столько нервов, что на два года компаньоны с подобными делами завязали. А потом один армянин посулил очень хорошие деньги, если его рассыпающаяся "Волга" станет как новая. Конечно, Соболев мог многое, но он был механиком, а не колдуном. Сначала он твердо решил отказаться. Но очень уж хорошие были деньги. Чтобы заработать их, не один месяц надо рихтовать крылья, прочищать карбюраторы, ставить свечи. Соболев обещал подумать. И придумал. Вспомнился один старый трюк. Через несколько дней действительно новая "Волга" ждала заказчика в гараже.
- Ай, как будто вчера купили, - всплеснул руками армянин, увидев свою машину. - Ай молодец.
- Трудно ли умеючи.
Машина была действительно новая, с пробегом каких-то пару тысяч километров. Ее нужно было только увести под покровом ночи, перебить номера на двигателе и раме, переставить сиденья и панели. Затраты нулевые - одни доходы.
Если заказчик и догадывался о сути трюка, то уточнять, естественно, ничего не стал. За треть стоимости он получил новый лимузин.
Вторую машину украли на запчасти. Третью - опять под заказ. К этой операции привлекли "разжалованного" пэтэушника Севу - он стоял на стреме, пока его товарищи отжимали стекло и открывали дверцу "Москвича". А вот с четвертой вышла неприятность. У "шестерки" без труда отключили сигнализацию, вывели ее со двора, и едва не напоролись на заслон милиции.
Пришлось спасаться от погони. Бросили машину и кинулись врассыпную. Ночь провели в страхе - если кого замели, то жди милицию. Но утром встретились в гараже. Спаслись все.
- По ночам стремно работать стало, - сказал Гулиёв. - Менты на каждом шагу.
- Да. Легко еще отделались, - Соболев нервно провел ладонью по щеке. - Как тебе-то понравилось, Сева?
- Да нормально, - хорохорился Сева, старавшийся не показывать, что в прошлую ночь его надолго приложил своей липкой ладонью холодный страх.
- Нормально, - скривился Гулиёв. - Чуть на нарах не оказались, а ему - нормально.
- Ладно, не бухта, - отмахнулся Соболев. - Как заказ выполнять будем?
- А что теперь сделаешь? - пожал плечами Гулиёв. - Невыполним.