Ну, после обеда парни стали поддевать меня и предлагать пари на то, что я не продержусь в доме и шести месяцев. Раз или два я бросал взгляд на мисс Доннехью, чтобы удостовериться в том, что они не разыгрывают меня, и при этом вполне убедился, что она воспринимает весь разговор отнюдь не как шутку. Отчасти, как мне показалось, оттого, что со мной обращались насмешливо, но и оттого, что она действительно верила в побасенку о Свистящей комнате.
Словом, после обеда я сделал все, чтобы поквитаться с остальными. Я принял все пари и заверил их. Надо полагать, что мой выигрыш послужит для некоторых из них серьезным ударом, но проигрывать я не собираюсь. Ну, вот, собственно, и вся история.
Не вполне, сказал я. Пока мне известно только то, что вы купили замок, в котором есть в известной мере странная комната, и заключили несколько пари. Еще я знаю, что ваши слуги испугались и разбежались. Но расскажите мне подробнее об этом свисте.
Ах, да! воскликнул Тассок. Он начался на вторую ночь нашего пребывания здесь. Я старательно оглядел всю комнату, как вы понимаете, естественно, днем, поскольку разговоры в Арлестре доме мисс Доннехью заставили меня удивиться. Она показалась мне совершенно такой же, как и все остальные комнаты старого крыла, разве что, быть может, более тоскливой. Однако это могло быть всего лишь результатом предыдущего разговора.
Ах, да! воскликнул Тассок. Он начался на вторую ночь нашего пребывания здесь. Я старательно оглядел всю комнату, как вы понимаете, естественно, днем, поскольку разговоры в Арлестре доме мисс Доннехью заставили меня удивиться. Она показалась мне совершенно такой же, как и все остальные комнаты старого крыла, разве что, быть может, более тоскливой. Однако это могло быть всего лишь результатом предыдущего разговора.
Как я уже сказал, свист начался примерно в десять вечера во второй день. Том и я находились в библиотеке, когда до наших ушей донесся этот немыслимый, странный звук, исходивший из восточного коридора. Комната эта находится в восточном крыле, как вам известно.
«А вот и наш добрый призрак!» сказал я Тому, и, похватав со стола лампы, мы отправились поглядеть. И скажу вам, уже в коридоре у меня перехватило горло, настолько бесовски странным оказался звук. В известной мере он напоминал какую-то мелодию, однако скорее было похоже, что какой-то бес или мерзкая тварь осмеивает тебя, намереваясь при этом зайти тебе за спину.
Оказавшись перед дверью, мы не стали ждать и распахнули ее настежь; и тут, скажу вам, звук словно ударил мне в лицо. Том сказал, что ощутил то же самое некую смесь потрясения и возбуждения. Мы принялись оглядываться по сторонам и уже скоро ощутили такую тревогу, что выскочили наружу, и я запер за собой дверь.
Спустившись сюда и придя, наконец, в себя, мы решили, что нас основательно провели. Захватив по крепкой палке, мы вышли из дома, полагая, что шутки над нами шутит один из оскорбленных в своих намерениях ирландцев. Однако в саду и ветка не шевелилась.
Мы вернулись в дом, обошли его и снова нанесли визит в странную комнату, однако оставаться там было просто невозможно. Едва ли не сразу мы выскочили обратно и опять заперли дверь. Не знаю, как точнее сказать, но мне казалось, что мы находимся перед чем-то абсолютно мерзким и опасным. Понимаете? С тех пор мы не расставались с пистолетами.
Конечно, на следующий день мы буквально перевернули комнату вверх дном, обшарили весь дом и обыскали все поместье, однако ничего странного так и не обнаружили. И теперь я не знаю, что и думать; разве что разум твердит мне, что эти хитрые ирландцы придумали какой-то коварный план, чтобы выгнать меня из поместья.
После этого что-нибудь делали? спросил я его.
Да, ответил он, наблюдали за дверью комнаты снаружи по ночам, обыскивали земли поместья, простукивали стены и пол комнаты. Мы сделали все, что могли придумать, и поскольку свист начал действовать нам на нервы, послали за вами.
К этому времени мы покончили с едой. Когда мы вставали из-за стола, Тассок вдруг окликнул меня:
Тсс! Слышите?!
Мы немедленно смолкли и прислушались. Тут-то я услышал этот необычный гулкий свист, чудовищный, не имеющий ничего общего с человеческим, доносящийся откуда-то из недр уходящего направо коридора.
Боже мой! промолвил Тассок. А ведь только стемнело! Берите свечи и пошли.
Буквально через несколько мгновений мы оказались за дверью столовой на лестнице. Тассок свернул в длинный коридор, а мы бежали следом за ним, прикрывая на бегу свечи.
По мере нашего приближения звук как будто наполнил собой весь коридор, и я, наконец, ощутил, что сам воздух словно пульсирует под действием некоей не сдерживавшей себя колоссальной силы ощутил близость чудовища если хотите, ощутил окружившую нас со всех сторон грязь.
Тассок отпер дверь, а потом, толкнув ее ногой, отскочил назад и выхватил револьвер. Едва дверь распахнулась, звук обрушился на нас с силой, которую невозможно объяснить тому, кто не слышал его с жуткой определенностью, словно бы окутанная мраком комната раскачивалась и корчилась перед нами в злой и безумной насмешке под собственные взвизги, всхлипы и стоны. Просто стоять и прислушиваться к ним значило наполняться ошеломляющим откровением. Это было так, словно кто-то вдруг поставил тебя перед разверзшейся бездной и сказал: «Вот он ад», и ты не сомневаешься, что слова эти правдивы. Понимаете ли вы меня хоть вот на столько?