- Нет, не о ней, - возразил Джордж, - а вон о той.
- О какой? - изумился Гаррис.
Джордж посмотрел на Гарриса. Из Гарриса, не будь он так ленив, получился бы великолепный актер. Лицо его светилось дружеским участием, смешанным с тревогой. Джордж перевел взгляд на меня. Я, употребив все свои мимические способности, скопировал гримасу Гарриса, добавив со своей стороны немного укоризны.
- Может, взять извозчика? - сказал я Джорджу как можно мягче.
- На кой черт мне извозчик? - грубо ответил он. - Вы что, ребята, шуток не понимаете? Связался с двумя старыми дураками!
И, не обращая на нас внимания, пошел через мост.
- Если это шутка, то и слава Богу, - сказал Гаррис, когда нам удалось нагнать Джорджа. - Я знаю, размягчение мозга иногда начинается…
- Заткнись, глупый осел! - оборвал его Джордж. - Все-то ты знаешь.
Джордж - человек грубый и в выражениях не стесняется.
По набережной мы вышли к театру. Мы убедили его, что так будет короче; в общем, это соответствовало действительности. На площади за театром стоял второй деревянный призрак. Джордж его увидел и замер как вкопанный.
- Что с тобой? - мягко спросил Гаррис. - Тебе нездоровится?
- Не думаю, что так будет короче, - пробормотал Джордж.
- Уверяю тебя, - настаивал Гаррис.
- Как хотите, я пошел другим путем, - огрызнулся Джордж повернулся и зашагал, а мы, как и в прошлый раз, поспешили за ним.
Идя по Фердинандштрассе, мы с Гаррисом беседовали о частных клиниках для душевнобольных. Клиники эти, по мнению Гарриса, в Англии пребывают в плачевном состоянии. Он сказал, что один его друг, сидящий в сумасшедшем доме…
Джордж перебил его:
- Уж что-то слишком много у тебя друзей в сумасшедшем доме.
Он произнес эту фразу крайне язвительным тоном, явно намекая, что всем друзьям Гарриса там самое место. Но Гаррис не обиделся; он ответил очень кротко:
- Что поделаешь, действительно странно; но стоит поразмыслить как следует, как приходишь к выводу, что многие мои друзья еще попадут туда, рано или поздно. Порой даже страшно становится.
На углу Венцельплац Гаррис, обогнавший нас на несколько шагов, остановился.
- Красивая улица, что вы скажете? - сказал он, засунув руки в карманы и с восхищением рассматривая открывающийся вид.
Мы с Джорджем последовали его примеру. В двухстах ярдах от нас в самом центре площади стояла третья статуя-призрак. По-моему, это была самая лучшая из трех - самая похожая, самая обманчивая. Ее контуры четко вырисовывались на фоне неспокойного неба: вздыбленный конь с забавным обрубком вместо хвоста, всадник с непокрытой головой, сжимающий в поднятой руке шляпу с пышным плюмажем, как бы грозя мерцающей в выси луне.
- Я думаю, вы не станете возражать, - скорбно сказал Джордж (от былой задиристости не осталось и следа), - если мы возьмем извозчика.
- Сегодня ты немного не в себе, - мягко возразил Гаррис. - Что-нибудь с головой?
- Скорее всего, - ответил Джордж.
- Так и должно было случиться, - заметил Гаррис. - Знаю, но не хотел говорить. Тебе что-нибудь мерещится?
- Нет-нет, ни в коем случае, - поспешно возразил Джордж. - Сам не пойму, что со мной.
- А я знаю, - торжественно объявил Гаррис. - Слушай. Это все немецкое пиво. Знавал я человека, который…
- Не надо, только не сейчас, - взмолился Джордж. - Охотно тебе верю, но прошу, не надо мне о нем.
- Пиво тебе вредно, - сказал Гаррис.
- С завтрашнего дня - ни капли, - сообщил Джордж. - Конечно же, ты прав. Мне от него что-то плохо.
Мы отвезли его домой и уложили в постель. Он был на диво кроток и сердечно нас благодарил.
Уже позднее, как-то вечером после долгого пробега, за которым последовал плотный обед, мы, угостив Джорджа длинной сигарой и убрав подальше тяжелые предметы, раскрыли ему секрет стратегии, выбранной нами для наставления его на путь истинный.
- Так сколько, вы говорите, нам попалось копии? - спросил Джордж, выслушав нас.
- Три, - ответил Гаррис.
- Только три? - не поверил Джордж. - Вы не ошибаетесь?
- Исключено, - категорически заявил Гаррис. - А что?
- Да нет, ничего, - ответил Джордж.
Гаррису он, по-моему, не поверил.
Из Праги мы отправились в Нюрнберг через Карлсбад. Говорят, что праведные немцы после смерти попадают в Карлсбад, так же как праведные американцы - в Париж. В этом я сомневаюсь: городок небольшой и развернуться там негде. В Карлсбаде вы пробуждаетесь в пять утра - самое модное время для прогулок под звуки оркестра, играющего на Колоннаде; за минеральной водой выстраивается очередь в милю длиной, но это уже с шести до восьми. Племен здесь намешалось больше, чем при вавилонском столпотворении. Польские евреи и русские князья, китайские мандарины и турецкие паши, норвежцы, как будто сошедшие со страниц Ибсена, французские кокотки, испанские донны и английские графини, черногорские горцы и чикагские миллионеры попадаются вам на каждом шагу. Все сокровища мира к услугам гостей Карлсбада, за исключением одного перца. В радиусе пяти миль вы не достанете перца ни за какие деньги, а тот мизер, что вам удастся выпросить, не стоит затраченных усилий. Для дивизии печеночников, составляющих четыре пятых карлсбадских пациентов, перец - яд, а болезнь легче предупредить, чем излечить, вот и нет его по всей округе. В Карлсбаде устраиваются "вечера с перцем": группа проверенных лиц собирается вместе, выезжает за пределы города и устраивает там дикие оргии, где перец поглощается в неограниченном количестве.
Нюрнберг, если вы ожидаете увидеть средневековый город, разочарует вас. Таинственные уголки, живописные виды - всего этого здесь в изобилии, но современная эпоха окружила и поглотила их, так что даже древности не столь древни, как хотелось бы думать. В конце концов, города - как и женщины: им столько лет, на сколько они выглядят, и в этом отношении Нюрнберг - молодящаяся дама, его возраст трудно определить, он скрыт под свежей краской и штукатуркой, заслонен мерцанием газовых и электрических фонарей. И все же, присмотревшись повнимательней, замечаешь его морщинистые стены и седые башни.
Глава IX
Гаррис нарушает закон. - Добровольный помощник: опасности, которые его подстерегают. - Джордж ступает на скользкую тропу. - Для кого Германия край блаженный и желанный. - Английский грешник: его разочарования. - Немецкий грешник: его неограниченные возможности. - Что запрещено делать с постелью. - Недорогое правонарушение. - Немецкая собака: ее добропорядочность. - Жук нарушает порядок. - Народ, который ходит как полагается. - Немецкий мальчик: его законопослушность. - Как детская коляска может сбить с пути истинного. - Немецкий студент: законопослушный буян
По дороге из Нюрнберга в Шварцвальд каждый из нас по разным причинам умудрился попасть в историю.
Гарриса задержали в Штутгарте за нанесение оскорбления полицейскому. Штутгарт - чудесный город, вымытый и начищенный до блеска, маленький Дрезден. Помимо всего прочего, он привлекает еще и тем, что здесь есть на что посмотреть, но достопримечательностей не слишком много, ровно столько, сколько успеваешь осмотреть за день: средних размеров картинная галерея, небольшой исторический музей, дворец - с городом покончено, и вы довольны. Гаррис не знал, что тот, кому он наносит оскорбление, - должностное лицо. Он принял его за пожарника (тот очень походил на пожарника) и обозвал "dummer Esel". В Германии закон запрещает обзывать должностное лицо "глупым ослом", но то конкретное должностное лицо именно им и было. Вот что случилось. Гаррис гулял в городском саду; желая выйти и видя перед собой открытые ворота, он перешагнул через какую-то проволоку и вышел на улицу. Гаррис утверждает, что ничего такого не видел, но наверняка на проволоке висела табличка: "Durchgang verboten" ("Проход воспрещен"). Человек, стоящий у ворот, остановил Гарриса и указал ему на табличку. Гаррис поблагодарил и направился дальше. Человек нагнал его и заявил, что не потерпит столь наплевательского отношения к своим замечаниям; чтобы уладить конфликт, он потребовал от Гарриса вернуться и перелезть через проволоку обратно в сад. Гаррис заметил, что на табличке написано: "Проход воспрещен", и, следовательно, если он проникнет в сад таким же образом, как и вышел оттуда, то вторично нарушит закон. Человек и сам понял это и, чтобы разрешить дилемму, предложил Гаррису обойти сад и войти через вход, где это разрешено, и тут же выйти обратно, через те же ворота. Тут-то Гаррис и обозвал его "глупым ослом". Мы потеряли день, а Гаррис - сорок марок.
Я последовал его примеру и в Карлсруэ украл велосипед. Я вовсе не собирался красть велосипед, я просто проявил расторопность и сообразительность. Поезд должен был вот-вот тронуться, как вдруг я заметил, что велосипед Гарриса - так мне показалось - все еще стоит в багажном вагоне. Помочь мне было некому. Я вскочил в вагон и выкатил велосипед, и как раз вовремя. Торжествуя, я покатил его по перрону и тут увидел, что у стены, рядом с какими-то бидонами, стоит велосипед Гарриса. Велосипед, который мне удалось вызволить, был не Гарриса, он принадлежал кому-то другому.