Все меня пытал по этому поводу да по деревне ходил – выспрашивал…
– Так, может, ваши разбойники с выселок и грабили купчишек? – Ян уселся за стол и жестом приказал подавать ему обед.
– Не было их еще тогда, – покачал отрицательно головой трактирщик. – Они позже появились, когда стражники пропали…
– Как пропали? – удивился Дейк.
– Отправились с обозом, – пояснил трактирщик, – и все. Ни их, ни обоза.
– Так-таки все и пропали?
– Один оставался в деревне. Как на четвертый день никто не вернулся, он сел на коня и уехал.
– Куда? В горы?
– Нет, обратно, – трактирщик взгромоздил на стол сковороду с остатками жареного поросенка и кувшин вина. – А наши, с выселок, уже потом приехали.
– Так, может, они с гор и спустились?
– Не-ет, – с сомнением покачал головой трактирщик. – Они откуда-то с равнины явились. Прижали их там, вот они и подались в глушь. Отсидеться…
Однако Ян решил, что это дело рук разбойников. Не зря же они появились на выселках в аккурат после исчезновения обоза и стражников. Хотя трактирщик и утверждал, что они явились со стороны долины. Все можно объяснить довольно просто: было у этих душегубов гнездо где-то в горах, грабили они караваны, а когда последние перестали появляться, папаша с детками переселился ближе к долине. Властям же заниматься этой караванной тропой было недосуг. Северные соседи начали в ту пору пошаливать, каждый солдат был на счету. А добраться в Златоград, расположенный за перевалом, можно было и кружным путем. Дорога выходила дня на четыре длиннее, но шла по обжитым местам и была намного безопаснее. Ян решил двигаться через перевал не потому, что путь был короче. Он никуда не торопился и вполне мог добраться до Златограда долиной. Просто ему очень сильно хотелось взглянуть на дорогу, проходившую в тех местах, о которых он так много слышал загадочного и непонятного.
Вокруг становилось все темнее, лес подступил вплотную, и Дейк то и дело натыкался на далеко вытянувшиеся ветви. Так недолго и глаз выколоть. Надо было останавливаться на ночлег. Жалко только, не удалось добраться до часовенки Создателю, построенной каким-то неизвестным в этих глухих местах. От нее до перевала оставался, по словам трактирщика, ровно день пути.
Когда очередная ветка со всего маху хлестнула по лицу, Ян выругался и слез с лошади. Сняв поклажу с седла, он расседлал и стреножил коней, насыпал в торбы овса. Затем занялся приготовлением ночлега и ужина. Благо рядом стояла высохшая ель и не пришлось разыскивать в потемках дрова. Когда запылал костер, тьма стала совсем непроницаемой и, казалось, придвинулась к неровному кругу света, отбрасываемого пляшущим пламенем. Освещенная полянка со стоящими неподалеку лошадьми, снятыми седлами и грузом и нарубленным лапником для постели приобрела уютный и обжитой вид. Ян споро занимался устройством лагеря: придвинув импровизированную постель почти вплотную к костру, он нарубил еловых ветвей и сложил их барьером со стороны дороги на случай ветра. Шалаш или навес Дейк решил не возводить: небо было усыпано звездами, дождя, судя по всему, в эту ночь не ожидалось. Тревожили воображение вылетевшие на охоту совы. Их неожиданные и угрожающие крики в ночной тиши раздавались то с одной, то с другой стороны поляны. Хотя Дейк знал, что на самом деле эти птицы размером не более кулака, в чем он убедился еще ребенком, когда с братьями с замирающими от страха сердцами бродил по лесам, окружавшим родной замок, пытаясь разыскать источник этих таинственных ночных криков.
Дейк положил справа от себя меч с добытым у разбойников арбалетом и, вытащив кинжал, принялся резать хлеб и копченое мясо, купленные у трактирщика. Хлебнув один раз из фляги с вином, Ян отставил ее в сторону, решил приберечь бодрящую жидкость на предутренние, самые холодные часы.
Мясо оказалось довольно сносным, хлеб не успел зачерстветь.