– А если твой Бейдар забудет, что должен беречь как зеницу ока чужеземца, ты проживешь после этого очень недолго!
Чико продолжал исступленно кивать, глядя на меня побелевшим от ужаса глазом.
Чем демон не шутит, может, его телохранитель действительно великий воин. Так пусть и занимается своим делом: охраняет от дорожных случайностей моего мужчину. Я не всегда могу поспеть вовремя. Тут я подумала, как бы эта скотина не проболталась о нашей встрече. Может, в этом мире есть и те, кто знает перворожденных не понаслышке. Уж придворный маг точно о нас осведомлен.
– И запомни, ночная крыса, – нагнулась я к окончательно деморализованному хозяину таверны, – если кто-то узнает о нашей беседе – жить тебе останется еще меньше. Два или три удара сердца. Ты понял?!
Замерший было Чико опять часто-часто закивал, из-под под его халата потек ручеек.
– Фу, – я отодвинулась от потерявшего контроль над своим телом хозяина таверны. – Я тебя буду навещать время от времени, повелитель ночных крыс. Только не забудь сменить белье к моему следующему приходу.
Солнцеликий. Столица Степи
– В чем дело?! – Хан оторвался от извивающейся наложницы и уставился на занавеску.
– Солнцеликий, – проблеял за портьерой испуганный голос, – от Ягаты прибыл гонец…
– Ты не мог подождать до утра?! – прорычал хан. – Разве я не приказал не беспокоить меня?!
– Но он привез красную тамгу… – По голосу можно было понять, что начальник ночной стражи отчаянно трусил, зная, каким непредсказуемым бывает гнев верховного хана, однако твердо стоял на своем.
– Поставить его на место, Солнцеликий? – писклявым голосом спросил сидящий у окна Усман.
Хан бросил взгляд на евнуха. Когда-то Усман был одним из лучших воинов Степи, нынешнее же его положение объяснялось тем, что он положил глаз на одну из многочисленных наложниц из ханского гарема. Хан поначалу решил отрубить ему голову, но потом ему пришла на ум другая идея. Усмана оскопили и отправили евнухом туда, куда он так стремился попасть, будучи мужчиной. Хану очень понравилась его затея, тем более что из Усмана действительно со временем получился неплохой евнух. Одного только не мог понять хан: почему Усман даже не попытался отомстить. Он бы на его месте не преминул загнать нож под ребро своему обидчику. Наложницу верховный хотел подарить одному из южных ханов, но Сеиду спасло то, что она родила сына, и хан смилостивился.
– Уведи ее, – хан кивнул в сторону лежанки, где сжалась в комок испуганная женщина, и повернулся к занавесу. – Входи!
Начальник ночной стражи вполз на коленях в покои хана и склонил голову.
– Ну, где эта тамга? – Хан недовольно протянул руку, провожая сожалеющим взором стройную полураздетую фигурку, покорно бредущую за уже начавшим заплывать жирком Усманом.
Начальник ночной стражи, не смея поднять головы, протянул овальную гемму из полупрозрачного красного камня, на которой был выбит орел.
– Хм, – хан задумчиво подергал себя за небольшую бородку, разглядывая тамгу.
Когда-то очень давно он оставил ее Ягате. Колдунья должна была использовать тамгу только в том случае, если сообщение нельзя было доверить гонцу ни в письменном, ни в устном виде. Значит, пришло время посетить стоянку прорицательниц самому хану.
– Прикажи, чтобы готовили коней, – бросил хан все еще коленопреклоненному стражнику. – С рассветом выезжаем к Ягате.
– Слушаюсь, – в голосе начальника ночной стражи явственно читалось облегчение, что он так легко отделался, прервав развлечения хана. – Какая охрана будет сопровождать Солнцеликого? – он, наконец, осмелился поднять голову и вопросительно воззрился на хана.
– Моя личная тысяча, – хан со злорадством наблюдал, как разочарованно вытянулось лицо воина.
Верховный с успехом проводил в жизнь принцип: разделяй и властвуй.