Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
— Я все еще его сын, — твердым голосом проговорил он. — И если бы он не был таким твердолобым, мы бы общались. Я мог бы гостить на Рутане, а он мог бы приезжать сюда. Но со времен войны нет никаких сообщений между обеими планетами. Я бы хотел это изменить.
Куай-Гон кивнул. — Это было бы важным изменением. Это одна из тех вещей, которую Вы как правитель Рутана можете сделать. В Вашей власте было бы многое изменить. Почему Вы не хотите помочь Вашему миру, Вашему народу?
Леед невидящим взором смотрел на лагуну. — Потому что я чувствую, что Рутан не мой мир. Его народ не мой народ. Это трудно объяснить. Здесь же я нашел себя. Под этим небом я чувствую себя дома. А так как Рутан больше не мой дом, я не в праве править им. Сенали дышит в каждой моей клетки. В душе и теле. И я ничего не могу с этим поделать. Даже маленьким мальчиком я никогда не ощущал себя частью Рутана. Конечно, я боялся покинуть свою семью и ехать сюда — но как только я ступил на эту почву, я понял, что дома. — Он широко улыбнулся Дренне. — Я нашел себя здесь.
Джедаи не должны принимать чью-либо сторону. Однако Оби-Ван почувствовал, как слова Лееда тронули его сердце. Теперь они не напоминали ему о том, что он ощущал на Мелида-Даан, а о его чувствах к Храму. Он не родился там. Джедай мастера не были его родителями. И все же это был его дом. Он чувствовал это каждой частью своего существа. Наверное, Леед ощущал то же самое.
— Я понимаю Ваши слова, — заметил Куай-Гон. — И спрашиваю Вас: Решение, принятое Вами по зову Вашего сердца, стоит войны между двумя мирами? Вы так высоко цените Ваши личные дела?
Леед раздраженно откинул рыболовную веревку. — Не я начинаю войну. Мой отец делает это.
— Ради Вас, — отметил Куай-Гон.
— Ради себя! — возразил Леед.
Тароон, который до этого момента молчал, выступил вперед. — Я не понимаю тебя, брат, — сказал он. — Что так важно тебе тут? Планета полная чужаков? Как ты можешь рисковать миром своей родины ради собственных нужд?
— Ты не понимаешь, — Леед покачал головой.
— Нет, я и правда не понимаю! — гневно воскликнул Тароон. — Я не понимаю желания твоего сердца. Неужели тебе важнее жить с примитивным народом, чем принять то, что твое по рождению?
— Примитивный народ?! — выдавила Дренна. — Как ты смеешь так называть нас? Тароон повернулся к ней. — Где ваши большие города? — поинтересовался он. — Куча хижин, качающихся на море. Где ваша культура, ваше искусство, ваша торговля, ваше богатство? На Рутане у нас есть учебные заведения. Мы разрабатываем новые медикаменты и технологии. Мы изучаем галактику…
— Наша земля, наши моря и наш народ — вот наше богатство, — перебила его Дренна.
— Наша культура и наше искусство — часть нашей повседневной жизни. Ты какие-то полдня провел на Сенали. Да как ты смеешь судить о нас?
— Я знаю ваш мир, — откликнулся Тароон. — Все ваша культура — это то, что вам принесли рутанийцы.
— Я знаю, что вы принесли нам свою кровожадную охоту и свое самодовольство, — прошипела в ответ девушка. — Мы избавились от всего этого, когда избавились от вас. Если мы убиваем животное, то только ради пищи. Мы не убиваем ради спортивного азарта или дорогих шкур. И вы называете нас примитивным народом!
— Думаю, дискуссии о различиях между Сенали и Рутаном нам сейчас не очень помогут, когда… — начал Куай-Гон, но Дренна перебила его.
— Только идиот дискутирует с невежей, — разъяренно проорала она. — Я не дискутирую! Я говорю правду!
— Это говорит твое самолюбие, — сказал Тароон. — Ты знаешь Рутан не лучше, чем я
— Сенали! Все, что тебе известно — это предрассудки и пренебрежительные отзывы.
— Ты здесь для того, чтобы с пренебрежением взирать на нас, — с отвращением выговорила Дренна. — Я это уже видела.