– Прошу меня извинить за непотребные действия моего старшего помощника, – повернулся ко мне капитан. – Сообщите мне стоимость аметиста. Я возмещу ваши убытки.
– Простите, что так повернулся наш разговор…
– Это вы меня простите, – прервал меня капитан. – Я готов также выплатить определенную компенсацию за моральные издержки.
– Разговор о компенсации излишен, но почему вы так безоговорочно поверили мне? – спросил я. – Ведь ваш старший помощник все отрицал.
– Мне сообщили, какую сумму он спустил за ночь в таверне. – Капитан тяжело вздохнул. – А во время плавания я присмотрелся к новым матросам. Сущие разбойники. Придется по возвращении избавляться и от них, и от старшего помощника. Я смотрел сквозь пальцы на его мелкие погрешности в отчетности, но сейчас он перешел всякие границы. Я не намерен превращать свой корабль в притон для сомнительных личностей и источник обогащения для жулика-помощника. Теперь еще одна головная боль: где подыскать хорошего, грамотного и честного офицера?
– Я бы мог вам посоветовать.
– Вы, иностранец?
– По дороге в Минос судьба свела нас с одним человеком. Он служил штурманом в регулярном флоте – в морской охране и был изгнан оттуда, когда отказался покрывать капитана, завязавшего слишком тесные отношения с контрабандистами. Сейчас пытается прожить рыболовством.
– Как его имя? – спросил капитан.
– Шарон Контис.
– Я проверю эти сведения по возвращении и, если все подтвердится, приглашу вашего знакомого ко мне на службу.
Уже выходя из каюты, я поинтересовался у капитана:
– Господин капитан, позвольте спросить, где вы достали такое чучело? – Я показал на птеранодона, висящего под потолком.
– Мне подарил его один хороший знакомый из Та-Лай-Ло.
– Там что, такие птички попадаются в живом виде?
– Где-то в горах, так же как и эрбены.
– А кто такие эрбены?
– Это верховые животные воинов Хассийского княжества.
Фил. Бальдур
– Господин капитан, – обратился я к сидящему напротив Колиру, – что же заставило вас покинуть Минос?
– А вы как думаете? – задал встречный вопрос Эгон Колир.
Мы сидели в маленьком уютном кабачке недалеко от набережной. Утром наш корабль пришвартовался в порту Бальдура. Капитан отпустил матросов в увольнительную до утра. Я тоже был рад почувствовать под ногами твердую землю. До этого плавания мне как-то не приходилось пользоваться таким видом транспорта, корабли моего мира далеко ушли от парусников, оставшихся только для любителей-яхтсменов. Короткого перехода от Миноса до Бальдура хватило, чтобы понять: я не моряк и никогда им не буду. Еще когда на море не было волнения, я чувствовал себя более-менее нормально, но чуть только начиналась килевая или, того хуже, бортовая качка, как мой желудок объявлял суверенитет, и все свои силы я тратил на подавление его сепаратистских намерений. По ходу нашего плавания у меня появились некоторые претензии к писателям-маринистам. В детстве я, как и все мои сверстники, зачи тывался романами о пиратах и первооткрывателях островов и континентов. Но ни в одном из прочитанных мной романов не говорилось о таких вещах, с которыми обычный человек сталкивается каждый день. Наверное, герои тех романов были людьми не совсем обычной закваски. Например, такая проблема: как справить нужду при сильной качке? Вот тут я понял, почему у капитанов вторым излюбленным на казанием для провинившихся служит уборка гальюнов. Первое – это, само собой, бессмысленное неоднократное мытье и без того чистой палубы.
Алекс на мое недоумение философски заметил:
– Традиция… Отцы-командиры органически не выносят, когда личный состав бездельничает. Тогда у оного могут появиться нежелательные мысли о вольной жизни и, что еще страшнее, о вменяемости вышеназванных отцов-командиров.