Однако в целом язык изменился за две тысячи лет на удивление мало — он лишь заимствовал кое-какие тугарские слова, что было свойственно языкам всех наций, живших под игом орды. Кин послал молодого человека в этот пограничный район руководить строительными рабочими, которые вместе с тем являлись полностью вооруженным резервным войском, готовым в любой момент, если понадобится, вступить в бой. Винсент, обладая всеми необходимыми командирскими навыками, в то же время был преисполнен республиканских идеалов и абсолютно не умел хитрить, и Эндрю хотел, чтобы Марк это видел. Бесхитростность была, конечно, не слишком подходящей чертой для дипломатического представителя, но на данном этапе, когда отношения с иноземцами еще только-только завязывались, на этот недостаток можно было посмотреть сквозь пальцы.
Марк разглядывал Калина с холодным выражением на лице. Контраст между этими двумя правителями бросался б глаза. В Калине, с его округлой фигурой, обтянутой помятым костюмом, и со смехотворным цилиндром на голове, с первого взгляда угадывался крестьянин. Он широко улыбался римскому патрицию, застывшему перед ним, как изваяние, сохранившееся с той легендарной древней эпохи.
Оба молчали. Наконец Калин решил разбить лед и, сделав шаг вперед, протянул консулу левую руку. Марк взглянул на пустой рукав Калина, лицо его просветлело, и он ответил на рукопожатие.
— Мне не говорили о вашей руке, — сказал он. — Вы тоже потеряли ее, как и Кин. — Обернувшись к Эндрю, он улыбнулся.
Эндрю раньше уже встречался с римским консулом при заключении договоров о торговле и взаимной военной поддержке. Между ними сложились дружелюбные отношения двух лидеров, хорошо знавших, что значит командовать людьми.
— Президент Калинка потерял руку, защищая Суздаль от тугар, — пояснил он.
— Значит, он воин, как и вы, — одобрительно отозвался Марк и поглядел на Калинку с уважением.
— Если хочешь произвести на людей впечатление, стань героем войны, — усмехнулся Калин, догадавшись, о чем говорят эти двое.
— Да, это бывает очень кстати, — согласился Эндрю.
— Ну что ж, в таком случае приступим к подписанию. — Калин с улыбкой указал на покрытый алой скатертью стол, установленный на железнодорожном полотне.
Маленький невзрачный президент и величественный римский консул подошли к столу, на котором были приготовлены два документа — один, написанный русской кириллицей, другой на латыни.
Марк, взяв протянутое Винсентом гусиное перо, подписал оба документа, после чего Калин несколько смущенно изобразил чуть ниже текста стилизованную мышь, которая заменяла ему подпись. Марк следил за ним с откровенным интересом.
— Вы не умеете писать? — спросил он.
Калин, и на этот раз понявший смысл вопроса, посмотрел на консула.
— Я был простым крестьянином до того, как у нас появились янки, — сказал он. — Но они сделали меня — всех нас — свободными и равноправными людьми. Мы перестали быть скотом, идущим на пропитание Тугарам. Я учусь писать, но предпочитаю ставить вместо подписи закорючку, изображающую мышь — мое прозвище.
Эндрю быстро перевел сказанное. Он сознавал, что с точки зрения дипломатии это не лучший ответ. Рим успешно отразил атаки разрозненных остатков тугарской орды, не совершая для этого, в отличие от Руси, никакой революции. Марк, конечно, был рад победе над своим извечным врагом, но он все же принадлежал к правящему классу и вряд ли одобрял ту социальную перестройку, которая происходила у самых границ его владений. Поэтому при заключении разнообразных договоров с Римом надо было действовать очень тонко.