Поэтому и брак прежде всего есть союз любящих сердец. И если ожесточается человек, только тогда этот союз может разрушиться. Почему и сказано: По жестосердию вашему написа вам заповедь сию. Жестосердие – это жестокость.
Таким образом, сегодняшнее Евангелие ясно отвечает на вопрос о том, можно ли разводиться или нельзя. Нельзя! Правда, есть еще слова в другом месте: нельзя, кроме греха прелюбодеяния. То есть когда одна половина оставляет семью добровольно, тогда вторая половина имеет право (это не значит, что она должна, но как бы имеет право) устраивать свою жизнь. Но опять: если уж так получилось, значит, где-то что-то было не так сделано. Значит, прежде всего нужно каяться. Каяться и просить воли Божией.
Ибо, если уже брак не получился, может быть, и вообще не семейный путь должно выбрать человеку? Но это ведомо одному Богу. И поэтому есть такое изречение: «Когда Небо молчит, не надо ничего предпринимать». В таких ситуациях, в таких обстоятельствах нужно опять же молиться и просить вразумления свыше, чтобы Господь засвидетельствовал, каким путем дальше идти. Есть такое правило благочестивое – молиться и просить воли Божией. И Господь покажет.
Или же нужно, укрепив любовь, потерпеть. И уже бороться за душу. Потому что большей частью грех-то ведь совершается телом, а не душой. И если это – истинное чувство, то оно не обязательно должно быть связано с земной стороной. Как говорят старцы, чувство свято, а увлечение, как правило, греховно. Поэтому чувство – это одно, а поведение физическое, телесное – это другое. Телесная привязанность тоже бывает, но она временна, преходяща.
Это, кстати, очень наглядно показал Александр Сергеевич Пушкин в литературном примере. Когда Онегин прибегает к уже вышедшей замуж Татьяне, она ему говорит:
Это пример, данный нам светским человеком, но который, видимо, прекрасно знал и Евангелие, и Библию – многие вещи знал. Почему он и создал такой литературный образ, как некий образец сочетания чувства и поведения. То есть речь здесь идет о том, что брак – это неприкосновенное, это святое.
Бывает, конечно, когда превращают жительство в браке в просто сожительство. Но это уже как раз то, о чем сказано: мерзость запустения, стояща на месте святе (Мф. 24, 15). То есть там, где должно быть святое и неприкосновенное, – там одна только плоть, одни только плотские вещи. Тогда уже брака, собственно, как такового почти и нет.
Святитель Иоанн Златоуст о браке пишет так, что прежде всего должно быть духовное единство, потом уже душевное.
И только как последняя ступень – плотское соединение, если на то есть обоюдное произволение.
Потому что бывали такие браки, когда люди на первых двух ступенях останавливались. И жили дальше ради Бога. Вчера только мы праздновали память праведного Иоанна Кронштадтского. Это как раз пример такой святой жизни – брака, который имел духовную основу, но все остальное было посвящено Богу. Поэтому и это возможно Богу. Ведь они же не расходились, а жили совместно, только в чистоте. Больше того, мы имеем пример Петра и Февронии – тоже брак святой жизни. И это было для остальных примером верности и чистоты.
Вот такие мысли возникают при чтении этого евангельского повествования. И жития святых, и примеры святых говорят, что Богу все возможно. А уж кто в какую меру может с помощью Божией – это дело каждого человека.
Это вопрос особенно сложный в наше время, когда люди уходят все дальше от истинного понимания смысла брачной жизни, когда брак перестал быть венчанным. Некоторое время держался гражданский брак, то есть хотя бы юридически узаконенный. Но теперь уже и от него отказываются. И нынешний «гражданский брак» – это очередной шаг по пути отступления. Уже никакой это и не брак, а просто сожительство, даже и юридически не оформляемое. И это – свидетельство того, что если не держаться за корни, за основание, то дальше все начинает разваливаться. У нас даже сейчас спрашивают иногда: «Ну, а прежний, гражданский – он все-таки брак?» Да, он все-таки брак. Но это опять же по жестосердию допускаемое. А должен быть христианский брак, как было от начала.
Поэтому, когда мы уже находимся в таком вот затруднительном положении, когда уже что-то нами «наделано», нужно просить помощи Божией. Невозможная у человек возможна суть у Бога, – именно так, как мы помним, Спаситель ответил апостолам на их вопрос, как же возможно спастись (Лк. 18, 27). И это как раз касается и семейной стороны земной жизни.
3 января 2012 г.
Дорогая истинная любовь
Главы из книги «Слова»
Преподобный Паисий Святогорец
Любовь и смирение – две добродетели-сестры
– Геронда (старец, принятое в Греции обращение. – Ред.), как я спасусь, когда у меня столько страстей?
– Любовью и смирением. Как только разовьются любовь и смирение, гордость и злоба придут в истощение и наступит агония страстей. Так постепенно все страсти погибнут и все остальные добродетели придут сами собой. Поэтому все свои силы направь на приобретение любви и смирения.
Истинная любовь неразрывно связана со смирением, как два брата близнеца, которые друг друга очень сильно любят. Любовь неотделима от смирения. В любви ты находишь смирение и в смирении находишь любовь.
Для меня основание духовной жизни – любовь и смирение. Где есть любовь, там обитает Христос – Любовь, и где есть смирение, оно словно силой удерживает в человеке Благодать Божию. Тогда повсюду царствует Бог и земля превращается в рай. А где любви и смирения нет, там обитает тангалашка – враг, и люди вместе с ним уже здесь живут словно в аду, и день ото дня ухудшают свою участь в другой жизни.
Самый легкий путь к спасению – это любовь и смирение. Если у нас их не будет, то мы будем судимы. Эти две добродетели преклоняют Бога на милость и возводят Его создания на Небеса. По этим отличительным признакам – по смирению и любви – святые Ангелы определяют чад Божиих, с любовью берут их и без страха проводят через воздушные мытарства, и возводят к нежно любящему Отцу, Богу.
Дорогая истинная любовь
– По моему мнению, любовь бывает трех видов: плотская любовь, которая полна духовных микробов; мирская любовь – кажущаяся, внешняя, лицемерная, неглубокая; и духовная любовь – истинная, чистая и дорогая. Эта любовь бессмертна, она пребывает «в век века».
– Как я смогу понять, геронда, есть ли у меня истинная любовь?
– Чтобы это понять, нужно испытать себя, любишь ли ты одинаково всех людей и считаешь ли всех лучшими себя.
– Геронда, моя любовь к Богу и ближнему охладилась.
– Посей тот небольшой остаток любви, что у тебя есть. Пусть она даст ростки, вырастет, принесет плод любви, который ты и соберешь. Потом ты посеешь уже больше любви и еще больше соберешь, так постепенно заполнится твой амбар, так что тебе уже некуда будет ее складывать, ведь чем больше любви сеешь, тем больше она растет. Допустим, у земледельца есть небольшой пакетик семян и он их сеет. Потом он собирает плод, наполняет им большой пакет. Если он затем высеет плод из пакета, то, когда соберет урожай, наполнит семенами целый мешок. И когда у него станет много семян и он их высеет, то потом заполнит целый амбар. Но если он будет держать семена в пакетике и не посеет их, то в них заведутся черви. Он должен бросить семена в землю, чтобы они проросли, выросли и дали плод.
Хочу сказать, что то же самое происходит и с любовью. Чтобы любовь возрастала, нужно ее отдавать. Человек, который не отдает даже ту немногую любовь, что у него есть, словно держит в руке горсть семян и не хочет их посеять. Такой человек – лукавый раб, который скрыл талант (см.: Мф. 25, 25).