Всего за 219 руб. Купить полную версию
Мое прежнее имя позволило мне окрестить ее Сигрид. Мне нравилось, как это звучит. С этой мыслью я и уснул. В комнате за стеной сладко спала вдова Олафа, Сигрид Сильдур, еще не ведавшая ни о своем вдовстве, ни о воскресении мужа.
* * *
Я проснулся в одиннадцать утра. Спал ли я хоть раз в жизни так долго? Надо полагать, новое воплощение сыграло свою роль. Самый полный отпуск – от самого себя, полнее не бывает. А в отпуске, как известно, лучше спится.
В доме витал запах кофе. Я слышал, как Сигрид ходит на цыпочках: изумительно, до чего бережно относилась ко мне моя жена! Я бы не отказался от завтрака в постель, но нельзя требовать слишком многого от супруги, с которой познакомился только вчера.
Что ж, если завтрак в постель не светит, можно явиться в постели к завтраку: я закутался в халат, уютный, как стеганое пуховое одеяло, и спустился вниз.
– Доброе утро, Олаф! – приветствовала она меня, сияя очаровательной улыбкой.
– Доброе утро, – ответил я, удержав просившееся на язык «Сигрид».
– Хотите кофе?
– Да, спасибо. Кажется, уже поздновато для завтрака.
– Нет, что вы. Времени здесь не существует.
Она подала мне чашку кофе с круассанами и вышла. Почему? Избегала меня? Я принялся за еду с наслаждением, к которому примешивалась легкая досада.
Пять минут спустя она вернулась.
– Желаете чего-нибудь еще?
Мне хотелось ответить: «Да, желаю, чтобы вы составили мне компанию». Но об этом нечего было и думать.
– Нет, спасибо, все прекрасно.
– Я бываю дома только по воскресеньям. Раз в неделю вам придется терпеть мое присутствие.
– Ваше присутствие мне очень приятно.
Она улыбнулась, приняв мои слова за дань вежливости, и ушла в соседнюю комнату.
Я был совсем сбит с толку. Она говорила со мной так, будто заранее знала, что я здесь задержусь. Я только того и хотел, но было ясно, что она принимает меня за кого-то другого. Кто же я, по ее мнению?
Вдобавок она извинялась за свое присутствие, будучи у себя дома. Мне было от этого неловко. По идее, это я ее стеснял, а не наоборот. Я только диву давался, как далеко можно зайти в гостеприимстве.
Или я заблуждаюсь? Допустим, Олаф был членом банды и предупредил Сигрид, что крестный отец приедет к ним погостить на неопределенный срок.
В книжном шкафу в гостиной я наткнулся на роман, переведенный со шведского, – «Шмелиный мед» Торгни Линдгрена. Никогда о таком не слышал. Я улегся на диван и начал читать. Это была история о лекторше, которая в силу таинственного недоразумения оказалась в плену у двух безумных братьев на Крайнем Севере. Написано было превосходно, я не мог оторваться. Время от времени через гостиную, неслышно ступая, чтобы не потревожить меня, проходила Сигрид.
Я дочитал книгу до конца и не заметил, как задремал. Диван оказался уютнейшей западней, одет я был в свою постель, все располагало ко сну. Спать в любое время суток – это даже лучше, чем есть между трапезами. Я еще долго не открывал глаз, когда проснулся, смакуя всем телом этот избыток отдыха. Сквозь сомкнутые веки я скорее догадывался, чем видел, что уже стемнело. Мало-помалу я осознал, что рядом со мной кто-то дышит.
Открыв глаза, я увидел перед собой Сигрид – она сидела в сумраке напротив и смотрела на меня. Я так и подскочил.
– Вы, наверно, долго недосыпали, – заметила она.
Что да, то да. В мою бытность Батистом Бордавом меня постоянно мучила бессонница.
– Давно вы здесь? – спросил я.
– Нет. Я знаю, это невежливо.
Мне хотелось сказать, как я счастлив, что она присматривалась ко мне.
– Что вы, это я веду себя по-хамски – уснул в вашей гостиной. Все-таки я вас стесняю.
– Вы здесь у себя дома.
Что это – вежливый штамп? Или подтверждение тому, что она принимает меня за крестного отца банды Олафа?
– Мне понравилась эта книга, – сказал я, показывая ей «Шмелиный мед».
– Да, изумительная. Вы предпочитаете сладкую пищу или соленую? – спросила она, показав тем самым, что книгу читала.
– Когда как.
Ответ получился не из тех, которыми можно гордиться.
– А, например, сейчас – чего бы вы хотели поесть?
Во рту у меня пересохло, и определиться было трудно. Она, видно, поняла, что мой язык ищет информацию на нёбе, и сказала:
– У вас сухо во рту. Вам больше хочется пить, чем есть.
– И правда.
– Только не воду, ни в коем случае: вам нужен напиток, имеющий вкус. Но вкус не резкий, как у кофе, и не скучный, как у фруктового сока. Виски, боюсь, вас доконает, ведь вы только что проснулись.
– С вашим диагнозом трудно спорить.
– Лучшее, что можно предложить, – питье, которое утолит жажду и одновременно придаст сил и бодрости, ответит на призыв вашего нёба и облегчит жизнь, вернув вам ее вкус.
– Что же это за нектар?
– Охлажденное шампанское.
Я расхохотался:
– Скажите лучше, что это вам его до смерти хочется.
– Верно. Но мне приятно, когда мои желания совпадают с желаниями гостя.
Черт возьми, она что, делает мне авансы? Следовало быть осторожнее.
– И много у вас припасено шампанского?
– Вы даже не представляете. Хотите посмотреть?
Она протянула мне руку, приглашая обозреть ее несметные запасы шампанского. Все складывалось слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я вложил свою руку в ее ладонь, которая оказалась нежной, гибельно нежной.
Она привела меня в подвал, состоявший из нескольких просторных помещений, заставленных ящиками с неизвестным мне содержимым. Я вдохнул запах, который всегда обожал, тонкую смесь плесени, старой пыли, сумрака и тайны – запах подвала.
– Это не то, что нас интересует, – сказала Сигрид, – но вот здесь погреб.
Чего тут только не было, целый склад – окорока, сыры, овощи, кремы, соусы; провианта хватило бы на несколько месяцев.
– Мы готовимся к войне? – спросил я.
– Это вам лучше знать. Винный погреб вон там, ну а вот и наше счастье.
Она открыла дверь. Я увидел бассейн глубиной сантиметров тридцать, довольно большой, наполненный водой вперемешку с кубиками льда, среди которых торчали горлышки бутылок – бесчисленное множество. Казалось, наводнение из ледникового периода затопило могилу китайского императора, того, что приказал похоронить с ним тысячи статуй, изображающих его войско.
– Это сон, – выдохнул я.
– Таким образом, в любое время дня и ночи мы имеем шампанское идеальной температуры.
– Сколько же здесь бутылок?
– Понятия не имею. Бассейн проточный, аппаратура поддерживает течение и замораживает воду. Бутылки не должны стоять слишком тесно, чтобы льдинки могли плавать.
– И все – «Вдова Клико»?
– Это мое любимое, но здесь и «Дом Периньон», любимый сорт Олафа. А из коллекционных у нас есть «Родерер» и «Круг».
– Как же вы их распознаете?
Лукаво улыбнувшись, она подвела меня к приборному щитку с кнопками; под каждой была написана марка шампанского и год.
– Выбираете шампанское, нажимаете кнопку – и бутылки освещаются. Вот, например, «Родерер» тысяча девятьсот восемьдесят второго года.
Она надавила пальчиком на кнопку. Несколько бутылок засияли нефритово-зеленым ореолом.
– А если нажать все кнопки сразу…
Бассейн заиграл, как праздничная гирлянда, и стало видно подавляющее большинство осветившейся оранжевым «Вдовы Клико», бледно-голубое сияние «Дом Периньона» и лиловые островки «Круга».
– Специальные присоски удерживают бутылки стоймя и на достаточном расстоянии друг от друга. Бассейн узкий, длинный и окружен коридором, чтобы легко можно было достать любую марку. Какое вы хотите?
– В честь Олафа я бы выпил «Дом Периньон».
Я не решился добавить, что никогда его не пробовал. Столь важному лицу, как я, такие вещи не должны быть в новинку. К тому же мне хотелось узнать, каково на вкус любимое шампанское моего предшественника.
Сигрид достала бутылку и положила ее в ведерко, зачерпнув льда из бассейна. Я подивился плотности льдинок.