Всего за 4.95 руб. Купить полную версию
По этому случаю директор гимназии Кох, ярый австрияк, ходил по классам, произнося патриотические речи и провозглашая славу императору. Гимназисты были обрадованы и старались растянуть потеху, чтобы избавиться от уроков.
В первом классе, как и во всех остальных, директор разглагольствовал о том, что австрийская монархия сильна и могущественна, а следовательно, каждый патриот должен радоваться решению великого императора вступить в войну. Под конец он призвал учеников провозгласить троекратное «ура» «обожаемому монарху».
Гимназисты заорали «ура», и только Эмиль Браун, сидевший у самой кафедры, не раскрывал невинных детских уст и не присоединялся к общему восторженному реву.
Директор подошел к нему.
— Почему ты молчишь, мальчик?
Безмятежно глядя на директора, Эмиль ответил:
— Потому что мы не признаем Франца-Иосифа своим государем. Нам, чехам, несладко живется под габсбургской державой. Так каждый вечер говорит мой папа. Кому же знать, как не ему, ведь он служит в полиции… А недавно к нам заходила госпожа Фаберова и рассказала маме, что мужу ее дали в полиции листок с речью насчет того, что «пора нам придушить австрийскую гидру». То же самое говорил и папаша, а мне он oелел изображать гостей в трактире и повторять за ним, что Габсбургская династия — просто шайка жуликов…
Спустя пять минут школьный привратник вел Эмиля к родителям. Папаша-полицейский, прочитав грозное письмо директора о подстрекательских речах своего сына, горько усмехнулся и воскликнул:
— Да, наша система оправдывает себя? Именем закона, Эмиль Браун, вы арестованы.
И, не обращая внимания на слезы жены, потащил сына в участок. На улице он все толкал его в шею и приговаривал:
— Мы вам, социалистам, зададим перцу!
Таковы были блестящие результаты специального политического курса для этих новоявленных Брутов, агентов австрийской полиции.
Расправившись с сыном, Браун вернулся домой и грозно уставился на супругу:
— Ты сознаешься, что считаешь членов правящей фамилии дегенератами?
Несчастная кивнула головой.
— Именем закона вы арестованы, госпожа Браунова, — объявил достойный супруг, но поскольку это, как-никак, была его жена, он повез ее в участок та извозчике.
К вечеру Браун доставил туда же престарелую глухую тетку. Он подсунул ей письменное признание в том, что она состоит в тайном обществе, организовавшем Сараевское убийство.
Старушка с перепугу его подписала.
На следующий день в школе провокаторов были выпускные испытания, и Браун сдал их с отличием.
Эмиля, снисходя к его малолетству, суд приговорил к трем годам тюрьмы; мамашу Браунову, учитывая смягчающие вину обстоятельства, — к пяти годам, а глухая тетка получила восемь лет.
Но все это сущая мелочь по сравнению с теми результатами, какие принесла за три года войны политическая грамотность Брауна: несколько десятков чехов его стараниями заработали в совокупности тысячу двести лет тюрьмы.