Струя ударила в ухо, а ошмёток пены на лбу как был, так и остался. Глаза открылись - как стало их есть! Муся наспех обтирает его полотенцем:
- Вас вениками парить - рук не напасёшься!
Молодая обтирала другого мальчишку:
- Вениками... - и лицо у неё сделалось красным от смеха. В жизни ничего смешней не слыхала! - Их-то... - выдавила и не может говорить, давится.
Толстая толкнула её:
- Берёшь этого иль того? - показала на неходячих мальчишек, схватила одного и понесла из душевой.
* * *
Скрип снова в палате, лежит на койке, ворочается. В коридоре сильное гудение: полотёрами надраивают паркет. Заблестит - ступи-ка на него! и ноги, и клюшка скользят. Ничего: руки-ноги поломаешь - гипса здесь вдоволь.
А здоровые любят блеск. Сегодня должна дежурить сестра Надя, но её заменили стройнойстремительной сестрой Светланой, про которую няня Люда говорит: "Эх, и форсистая!" Шапочка на сестре Светлане не круглая, а как пилотка. Из-под этой накрахмаленной белоснежной пилотки свисают локоны: меднокрасные пружинки.
Она влетела в палату, звонко приказала:
- Все - по койкам! Лежать смир-р-рно!
На этот раз распахнуты обе створки дверей. Ближе-ближе шаги, голоса. Миг - и в широком проёме возникли белые халаты. Нескончаемая толпа. Впереди - морщинистый доктор в высокой шапочке, из носа торчат чёрные пучочки волос. Это и есть профессор Попов.
За ним идёт врач без шапочки, с ним трое молодых. На всех четверых - халаты внакидку, видны пёстрые рубашки, заправленные в брюки. Этим они отличаются от остальных.
Так Скрип впервые увидел военных врачей...
Старший - генерал-майор медицинской службы Глеб Авенирович Златоверов. Тогда ему было чуть за пятьдесят. Ростом немного выше среднего, сухопарый. Тёмные волосы гладко зачёсаны назад, в них ни сединки. Во рту коронки блестят. Лицо вытянутое, тощее, подбородок срезан. Круглые очки в стальной оправе, пристальный взгляд.
С генералом были три капитана: Радий Юрьевич Бебяков, Михаил Викторович Овечкин и Анатолий Степанович Фоминых. Бебяков - небольшой легкотелый брюнет, смазливый, с тщательно подбритой ниточкой усиков. Овечкин повыше, такой же поджарый. Густейшие жёсткие тёмно-русые волосы торчат над низким лбом - точно щетина дикого кабана. Маленькое лицо, круглые глаза близко посажены. Лоб, несмотря на молодость, в морщинах: то и дело собирается в гармошку. Фоминых плотнее коллег. У него какая-то странная чёлка полукругом, цвета соломы. На плоском простоватом лице - досадливо-недоуменное выражение вроде: "Я щи просил, а что даёте?"
Златоверов называл Бебякова Радиком, Овечкина - Михой, а Фоминых - Тольшей. Генерал и эти трое приехали из подмосковного города Загорска, где они работали в засекреченном биологическом институте спецуправления генштаба. Институт условно обозначался "Загорск-6". Первое в СССР производство биологического оружия было организовано здесь в 1947 году. Отчёты об изысканиях Златовероварегулярно получал министр обороны.
* * *
Профессор Попов сказал:
- Начнём со случаев ярковыраженной контрактуры, - и подошёл к кровати Владика, возле которой стояла, как часовой, сестра Светлана и чуть-чуть улыбалась. Владика принялись щупать, крутить его руку, которая не разгибается.
Попов указал на Прошу:
- Случай тотальной атрофии нижних конечностей!
Так Скрип узнал, что больные мальчишки - всего лишь случаи...
Вот стоят уже и над ним.
- Чрезвычайно интересный случай сколиоза третьей степени и поражения конечностей средней тяжести!
Профессор посторонился, пропуская Златоверова. Тот ощупал грудь Скрипа, прикладывает к ней два пальца левой руки и постукивает по ним пальцами правой.
- Деформация значительная, - голос у Златоверова сильно прокуренный.