Но делать нечего, и он понес корзинку в гараж, где на стене аккуратно по распоряжению матери был подвешен велосипед. Подумав, Калеб взял два отцовских эластичных шнура и привязал корзинку для пикника к проволочному багажнику велосипеда.
Затем вскочил в седло и поехал по короткой подъездной дорожке.
Фокс закончил пропалывать свой участок огорода и взял ведерко с раствором, который еженедельно приготавливала мать, чтобы отпугнуть оленей и кроликов от бесплатного шведского стола. Смесь из чеснока, сырых яиц и кайенского перца пахла так отвратительно, что Фоксу пришлось задержать дыхание, пока он разбрызгивал жидкость на грядки бобов и лимской фасоли, на картофельную и морковную ботву, на листья редиса.
Потом Фокс отошел в сторону, набрал полную грудь свежего воздуха и оглядел свою работу. Мама была очень строга насчет обязанностей в огороде. Говорила, что нужно уважать землю, жить в гармонии с природой и все такое.
Но Фокс знал: дело не только в этом. Требовалось довольно много еды и денег, чтобы прокормить семью из шести человек и всех, кто придет в гости. Вот почему его отец и старшая сестра Сейдж стояли за прилавком, продавая свежие яйца, козье молоко, мед и домашнее варенье, которое варила мать.
Он посмотрел на младшего брата Риджа, который разлегся между грядок и играл с сорняками вместо того, чтобы их выдергивать. Мама была в доме и укладывала спать их младшую сестренку Спарроу, и поэтому за Риджа отвечал он.
Давай, Ридж, выдергивай эту гадость. Мне нужно уходить.
Ридж поднял голову, и взгляд его мечтательных глаз остановился на брате.
А почему мне нельзя с тобой?
Потому что тебе всего восемь и ты даже не можешь прополоть эти проклятые помидоры. Раздраженный Фокс переступил через несколько грядок и, оказавшись на участке брата, принялся за прополку.
Я тоже могу.
Как и предполагалось, обида подстегнула Риджа, и тот принялся за работу. Фокс выпрямился и вытер руки о джинсы. Он был высоким, худощавым мальчиком с копной темно-каштановых волос, обрамлявших подвижное худое лицо. В карих глазах теперь светилось удовлетворение.
Он принес опрыскиватель и поставил рядом с Риджем.
Не забудь разбрызгать эту дрянь.
Потом Фокс пересек двор, обогнув остатки три короткие стены и кусок трубы старого каменного домика на краю огорода. Домик зарос жимолостью и диким вьюнком, но матери так нравилось.
Он миновал курятник и бродивших вокруг него наседок, загон с двумя худыми, утомленными козами, обогнул материны грядки с лечебными травами и направился к черному ходу дома, который построили его родители. Все столы на просторной кухне были завалены консервными банками, крышками, тюбиками со свечным воском, клубками фитилей.
Он миновал курятник и бродивших вокруг него наседок, загон с двумя худыми, утомленными козами, обогнул материны грядки с лечебными травами и направился к черному ходу дома, который построили его родители. Все столы на просторной кухне были завалены консервными банками, крышками, тюбиками со свечным воском, клубками фитилей.
Фокс знал, что большинство жителей Холлоу и окрестностей считали их семью чокнутыми хиппи. Это его не беспокоило. Почти со всеми удавалось ладить, и люди с удовольствием покупали у них яйца и овощи, материно шитье, самодельные свечи и безделушки или нанимали отца для строительных работ.
Вымыв руки, Фокс порылся в буфете, потом заглянул в просторную кладовую в поисках хоть чего-нибудь, что не относилось бы к здоровой пище.
Черта с два.
Придется заехать на велосипеде на рынок прямо за чертой города, по дороге и потратить часть своих сбережений на сухие закуски «Литл Деббис» и печенье «Наттер Баттер».
Вошла мать.
Закончил? Она отбросила длинную каштановую косу с обнаженного плеча, выглядывавшего из летнего сарафана.
Да. Ридж заканчивает.
Джоанна подошла к окну и, глядя на младшего сына, автоматически пригладила волосы Фокса, завитками спускавшиеся на шею.
Там есть печенье из рожкового дерева и вегетарианские сосиски возьми, если хочешь.
Ага. Блевотина.
Нет, спасибо. Я не хочу.
Фокс знал: она знает, что при первой же возможности он набросится на мясные продукты и рафинированный сахар. И еще он знал, что она знает, что он знает. Но мать не будет об этом говорить. Выбор всегда был за ним.
Счастливо.
Ага.
Фокс? Она стояла на прежнем месте, возле раковины, и солнечные лучи, падавшие из окна, превратили ее волосы в светящийся нимб. С днем рождения.
Спасибо, мама. Продолжая думать о печенье, он выскочил из дома, схватил велосипед, и приключение началось.
Когда Гейдж собирал свой рюкзак, старик все еще спал. Сквозь тонкие, облупившиеся стены в тесной, обшарпанной квартире над клубом «Боул-а-Рама» Гейдж слышал его храп. Старик мыл здесь полы, туалеты и выполнял другую работу, которую находил для него отец Кэла.
Гейджу только завтра исполнится десять, но он знал, почему мистер Хоукинс держит старика и не берет арендной платы, не считать же таковой обязанность присматривать за клубом. Мистер Хоукинс жалел его. И Гейджа тоже, потому что матери у него не было, а отцом был никчемный пьяница.
Другие люди тоже его жалели, и это отталкивало Гейджа. Но не от мистера Хоукинса, тот никогда и виду не подавал, что жалеет его. А если Гейдж выполнял какую-нибудь работу в боулинг-клубе, мистер Хоукинс давал ему денег втайне от старика. И заговорщически подмигивал при этом.