Он простит, прошептал Джайлз. Ты не виновата.
Где женщина по имени Энн Хоукинс? спросил Лазарус, и Джайлз посмотрел на него своими ясными серыми глазами.
Тебе ее не найти.
Прочь с дороги. Я войду в этот дом дьявола.
Тебе ее не найти, повторил Джайлз. Он на мгновение перевел взгляд за спину Лазаруса, на мужчин и нескольких женщин, собравшихся на поляне.
Джайлз видел смерть в их глазах более того, жажду убийства. Вот она, власть дьявола, его работа.
И только во взгляде Эстер мелькнули страх и скорбь. И Джайлз сделал то, что должен был, потянулся к ней мыслью. Беги!
Девушка вздрогнула и попятилась, а он снова повернулся к Лазарусу.
Мы знаем друг друга, ты и я. Освободи их, отпусти это наше с тобой дело.
Глаза Лазаруса блеснули.
Тебе конец. Сожгите колдуна! крикнул он. Сожгите дьявольский дом и все, что в нем есть.
Они пришли с факелами и дубинками. Джайлз пошатнулся под градом ударов, а также от волны неистовой ненависти самого сильного оружия демона.
Его заставили опуститься на колени, и он почувствовал запах дыма от загоревшегося деревянного дома. В его голове эхом отдавались крики их безумие.
Собрав остатки сил, Джайлз дотянулся до демона, сидящего внутри человека, вокруг черных зрачков которого загорелся красный ободок демон питался ненавистью, страхом, насилием. Джайлз чувствовал его злорадство, видел, как он наливается силой, уверенный в своей победе, за которой должно последовать торжество.
Джайлз бросился к нему сквозь дымящийся воздух, услышал, как Твисс закричал от ярости и боли, когда пламя вонзило свои зубы в его плоть, и крепко прижимал к себе, словно любовника, пока огонь не поглотил обоих.
И от этого слияния пламя вспыхнуло с новой силой, уничтожив все живое на поляне.
Огонь горел весь следующий день и следующую ночь, словно в адском чреве.
1
Хоукинс Холлоу
Мэриленд
6 июля 1987
Калеб Хоукинс стоял на симпатичной кухоньке милого домика на Плезант-авеню и изо всех сил старался сдержать недовольную гримасу, пока его мать составляла собственную версию провианта для похода с ночевкой.
По мнению матери, десятилетним мальчикам требовались свежие фрукты, домашнее овсяное печенье (кстати, довольно вкусное), полдюжины сваренных вкрутую яиц, пакетик крекеров «Ритц», превращенных в сэндвичи при помощи арахисового масла «Джиф», стебли сельдерея, морковка (фу!), а также громадные сэндвичи с сыром и ветчиной.
Ко всему этому прилагался термос с лимонадом, пачка бумажных салфеток и две коробки сладких пирожков «Поп-тарт», которые мать умудрилась втиснуть в корзинку для завтрака.
Мама, нам не грозит голодная смерть, жалобным голосом произнес Калеб, пока она с задумчивым видом стояла перед раскрытым буфетом. Мы будем прямо на заднем дворе Фокса.
От этой лжи ему стало немного стыдно. Но мать ни за что не отпустила бы его, скажи он правду. А ему, черт возьми, уже десять. А если точнее, то завтра исполнится.
Франни Хоукинс подбоченилась. Привлекательная блондинка с голубыми глазами цвета летнего неба и модной завивкой, мать троих детей; Кэл, единственный сын, был ее любимцем.
Дай-ка я проверю твой рюкзак.
Мама!
Милый, я просто хочу убедиться, что ты ничего не забыл. Безжалостная в своей доброжелательности, Франни расстегнула молнию темно-синего рюкзака сына. Смена белья, чистая рубашка, носки хорошо, хорошо шорты, зубная щетка. Кэл, а где лейкопластырь, который я велела тебе взять, и репеллент?
Но мы же не в Африку собрались.
Не имеет значения. Франни характерным жестом отправила Калеба за недостающими вещами, а сама вытащила из кармана открытку и сунула в рюкзак.
Кэл появился на свет после восьми часов и двенадцати минут тяжелейших родов через минуту после полуночи. Каждый год ровно в двенадцать она подходила к его кровати, целую минуту смотрела на него спящего, затем целовала в щеку.
Теперь ему исполняется десять, а у нее не будет возможности соблюсти ритуал. От этой мысли в глазах защипало. Заслышав шаги сына, она отвернулась к безупречно чистой столешнице и вытерла выступившие слезы.
Я все взял. Порядок?
Широко улыбаясь, Франни повернулась к нему.
Порядок. Она шагнула к сыну и провела рукой по его коротко стриженным мягким волосам. В младенчестве он был светлым, подумала Франни, но волосы постепенно темнели и в конечном счете наверное, станут светло-каштановыми.
Как у нее, если бы она не пользовалась краской для волос.
Привычным жестом Франни поправила сползшие с переносицы сына очки в темной оправе.
Не забудь поблагодарить мисс Бэрри и мистера ОДелла, когда придете туда.
Не забуду.
И завтра, когда будете уходить домой.
Да, мама.
Она обхватила ладонями лицо сына и сквозь толстые линзы очков посмотрела в серые, как у отца, глаза.
Веди себя хорошо. Франни поцеловала его в щеку. Счастливо. Затем в другую. С днем рождения, мой малыш.
Обычно Калеб обижался, когда мать называла его своим малышом, но теперь почему-то растрогался ему было приятно.
Спасибо, мама.
Он надел рюкзак, подхватил тяжелую корзину для завтрака. Как, черт возьми, он потащится через Хоукинс-Вуд с половиной бакалейного магазина на велосипеде?
Парни его просто засмеют.