Всего за 119 руб. Купить полную версию
Набрав высоту, снова вышли к поляне. И вдруг справа и слева к самолету потянулись огненные трассы.
– Фрицы! – бросил командир, резко беря штурвал на себя.
Взревев моторами, самолет пошел вверх, уходя из-под обстрела. На своем аэродроме Долгих узнал, что аэродром, на котором они должны были сесть, неожиданно захватили гитлеровцы.
Второй вылет к партизанам прошел успешно. Легкий У-2 приземлился невдалеке от штаба партизанской бригады.
В молочных сумерках раннего утра в глубине опушки темнел приземистый домик лесника. Миновав часового в длинном до пят тулупе, Георгий поднялся по ступенькам в домик. Навстречу Долгих встал высокий стройный военный в форме без погон.
Обменявшись с Долгих крепким рукопожатием, комбриг радушно пригласил Георгия к столу.
– Поволновались мы здесь за вас. Так и думали, что к фрицам в лапы угодите.
– Ничего, обошлось. Хотя, откровенно говоря, страху натерпелись, – улыбнулся Георгий, усаживаясь за стол.
Потерев воспаленные от бессонных ночей глаза, Гаврилов продолжал: "О задании вашем мы информированы. Постараемся помочь всем, чем можем".
– Спасибо, товарищ командир. Без вашей помощи нам не обойтись! – обрадовался Долгих.
Вскоре подошли начальник штаба и комиссар бригады. Уже давно рассвело, а вопросам не было конца. Партизан интересовало все: и как обстановка на большой земле, и скоро ли начнется наступление, и когда союзники откроют второй фронт.
В течение двух месяцев, разбив группу на пары, Долгих в сопровождении партизанских проводников обследовал партизанский край. Площадок было много, но дорог к ним не было.
Но вот найдена площадка возле села Бриланово, замерена и разминирована возле Козлово, составлены кроки на три других. Постепенно на карте вырисовывалась будущая аэродромная сеть. С огромным трудом и опасностью доставались все эти сведения. Приходилось и отстреливаться, и отсиживаться в болотах, и уходить от собак. Вместе с бригадой группа жила напряженной партизанской жизнью.
Шла весна 1944 года. Воспользовавшись затишьем на фронте, командование группы "Север" решило провести очередную карательную экспедицию против партизан. Сняв с фронта две пехотные дивизии, мобилизовав полицейских и охранные части, гитлеровцы плотным кольцом окружили район расположения всех партизанских бригад. В страхе перед оккупантами, бросая все, в леса уходило мирное население. К маю в районах действия партизан скрывались тысячи стариков, женщин и детей. Окруженные со всех сторон партизаны испытывали острую нужду в боеприпасах, продовольствии, медикаментах. Обеспечить их всем необходимым можно было только с помощью авиации. Для приема самолетов группа Долгих вместе с партизанами срочно готовила площадки. Под огнем врага к концу мая из района бригады были вывезены десятки раненных и свыше 400 детей. Однако, большего сделать не удалось. Подтянув подкрепление, гитлеровцы после упорных боев вплотную подошли к последней, обороняемой партизанами, площадке.
Снаряды и мины со свистом и грохотом в беспорядке ложились вокруг. То в одном, то в другом месте огненный смерч с корнем вырывал молодые деревца. Свистели осколки, сыпались срезанные ветки, гулко барабанила опадавшая после взрывов земля.
Когда неожиданно наступила тишина, Георгий не сразу ее ощутил: показалось, что уши заткнуты ватой. Тряхнув головой, понял: тихо, так тихо, что заболела голова. Горела высохшая трава, летели черные хлопья, по земле стлался едкий белый дым.
От щели к щели пошла команда: командиров к комбригу. Отряхнув от песка и грязи полушубок, Георгий направился в конец площадки. Вскоре возле Гаврилова собралось человек пять командиров рот. Молча, выслушав каждого из них о потерях, комбриг задумался, глядя на карту.
– Положение наше сложное… Судя по всему, немцы закрыли все входы и выходы.
В голосе комбрига Долгих почувствовал неприкрытую тревогу.
– Остается одно. Ночью, разбившись на мелкие группы, прорываться через оцепление… – произнес комбриг тихим, но твердым голосом.
Невдалеке вновь ударили пулеметы, затрещали автоматы. Окруженная бригада отбивала очередную атаку карателей.
…Как только стемнело, группа Долгих тронулась в путь. Шли молча, прислушиваясь, бесшумно ступая между сухими сучьями и чавкающими лужами. Была тихая майская ночь. Пахло застоявшейся сыростью, гниющими листьями, хвоей, осинником. Лес поредел. Скоро должна была показаться дорога. Оставив группу в укрытии, Долгих вместе с проводником начал осторожно пробиваться к дороге. Он знал, что перед дорогой должна быть широкая вырубка, сделанная немцами, и ручей. Преодолеть все это незамеченными стало теперь главной задачей. Подобравшись к вырубке, залегли. Повсюду чернели пни да молодые побеги. На другой стороне ручья прямо на дороге ярко горели костры, отбрасывая причудливые отблески на темную майскую воду. В тишине слышались шум моторов, звяканье котелков, стук топора. То один, то другой патрульный останавливался и внимательно вглядывался в темневший за ручьем лес.
– До утра будут крутиться, – тихо прошептал проводник, – Напуганы, придется ждать, пока угомонятся.
Вернувшись назад, Долгих собрал всех возле себя.
– Пойдем прямо на один из костров. В этом случае от двух других не достанут. Вырубку и ручей необходимо преодолеть без единого шума. Охрану снимать ножом. Если же немцы заметят раньше, двое отсекают костры справа и слева. Все остальные вперед. А сейчас всем отдыхать.
…Перед рассветом, когда редкий туман затянул ручей, группа пошла на прорыв. Подойдя к вырубке, бесшумно поползли к ручью. Обостренным слухом Георгий ловил позади еле заметный шум движения товарищей, беспокойно поглядывая на дорогу. Патрульных поубавилось. Прямо перед ними возле костра сидел только один, время от времени лениво подбрасывая сучья в костер.
Подобравшись к ручью, Долгих, не мешкая, боком сполз в воду. Ноги и грудь обожгло холодом, перехватило дыхание, резко потянуло в сторону. Стиснув зубы и не спуская глаз с охранника, осторожно сделал первый шаг. Дно было илистое и коряжистое. С трудом вытянув сапог, сделал второй… третий… Вдруг справа раздался всплеск – кто-то оступился в воде. Сидевший у костра охранник повернулся, всматриваясь в темноту.
– Конец, – подумал Георгий, подсознательно отмечая, что так же, как и он, все замерли в различных позах, тревожно глядя на охранника. Прошло несколько секунд, показавшихся вечностью. Ничего не заметив, охранник потянулся и вновь повернулся к костру.
– Еще пять-шесть шагов, – подумал Георгий, не сводя глаз с часового.
Выбравшись на берег, осторожно поползли к костру. Бешено стучало сердце, отдаваясь гулом в висках. Георгию казалось, что еще мгновение и этот стук услышит тот, кто сидит у костра. Оставалось не более двух метров, когда охранник, обернувшись, прямо перед собой заметил ползущих партизан. Опешив, он попытался вскочить, но, зацепившись за что-то ногой, упал, судорожно шаря рукой вокруг. Медлить было нельзя. Метнувшись вперед, Долгих навалился на врага, чувствуя, как оседает напружинившееся тело противника.
Прорвавшись через кольцо оккупантов, бригада уходила на юг. Еще месяц Долгих вместе с группой находился в тылу врага, и только к началу летнего наступления возвратился в штаб армии. С ним были схемы, кроки аэродромов, расчеты объемов работ. Необычное задание было выполнено.
…Прошло 36 лет. Коммунист Г. П. Долгих стал полковником, кандидатом военных наук, доцентом. Недавно он ушел на заслуженный отдых, но продолжает трудиться в академии. Однако события тех суровых лет навсегда остались в памяти.
Но, видимо, так устроена жизнь, что о героях мы узнаем от других, удивляясь тому, что рядом с нами живут и работают такие люди.
На 66-й широте
Личное и секретное послание от премьер-министра г-на Черчилля премьеру Сталину.
"Конвой PQ-18 в составе 40 пароходов вышел.
…Если Вы можете временно перебросить дополнительное количество бомбардировщиков дальнего действия на Север, то прошу это сделать".
7 сентября 1942 года.
Личное и секретное послание премьера Сталина премьеру Черчиллю.
"Я понимаю всю важность благополучного прибытия конвоя PQ-18 в Советский Союз и необходимость принятия мер по его защите.
Сегодня дано распоряжение дополнительно выделить дальние бомбардировщики для указанной Вами цели".
Отправлено 8 сентября 1942 года.
(Из переписки И. В. Сталина и У. Черчилля во время Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.).
По приказу Ставки Верховного Главного командования два полка авиации дальнего действия 11 сентября 1942 года перелетели на один из аэродромов Заполярья с задачей усилить удары по аэродромам вражеской авиации, совершающей налеты на конвой.
…Обычно конец сентября в Заполярье – пора ненастная. А вот вечер на редкость выдался теплым. От ежедневного недосыпания клонило ко сну, и командир звена старший лейтенант Белоусов, чтобы прогнать его, достал из кармана плитку шоколада из аварийного пайка. Отламывая по кусочку, он почти съел все, когда с КП полка поступил сигнал на вылет. Засунув оставшийся кусочек в комбинезон, летчик вместе с экипажем поспешил к самолету. Один за другим тяжелые бомбардировщики взлетели с небольшого полевого аэродрома, приткнувшегося возле озера Имандра.
– Штурман, курс? – спросил Белоусов, склоняясь к мерцающим голубым светом приборам.
– Доверните пять влево, – тут же ответил тот, "колдуя" с линейкой.
– Понял, пять влево, – повторил летчик, доворачивая бомбардировщик. – Стрелки! Не спать! Скоро цель.