Всего за 119 руб. Купить полную версию
"Надо садиться, а то сейчас мотор заглохнет", – подумал летчик и открыл фонарь, чтобы сориентироваться. Внизу мелькнули стоянки какого-то аэродрома. Не раздумывая, Ковачевич тут же пошел на посадку, с трудом разбирая полосу. Посадив самолет и выключив мотор, осмотрелся. С головы до ног залитый темным маслом, он представлял собой весьма неприглядную картину. Подбежавшие техники помогли выбраться из скользкой кабины и быстро установили причину масляного душа – вражеская очередь разбила масляный бак. Самолет требовал ремонта. Лететь на нем сегодня было нельзя. Попросив незнакомых товарищей сообщить в его полк о случившемся, Ковачевич отправился отмываться от масла. На следующий день бак заменили, но сгустившийся туман не позволил перелететь в Зеты. В свой полк Ковачевич вернулся на третий день вечером. В быстро сгущающихся сумерках, выбираясь из кабины, заметил, что самолет окружили встревоженные и сердитые товарищи.
– Вы чего, ребята?
– Давай, слазь! Сейчас мы тебе объясним, – и тут же кто-то прилично врезал комэске по шее.
– Да вы что, с ума сошли?
– Нет, он еще нас спрашивает! Дай ему еще разок, – и на согнувшегося Ковачевича посыпались увесистые удары.
…Потом, когда все успокоились, комэске объяснили причину столь "теплой" встречи. Оказывается, по маршруту их полета был найден Як-1. Обнаружившие его пехотинцы нашли останки летчика в звании старшего лейтенанта с двумя орденами Красного Знамени и орденом Красной Звезды. Каких-либо других документов, удостоверяющих личность летчика, обнаружить не удалось. Созвонившись с командованием, летчики установили, что в Зеты с боевого задания не вернулся один "як". Попытались по номерам орденов установить, кто этот летчик, но в чемодане Ковачевича орденских книжек не обнаружили. На следующий день останки летчика с почестями всем полком похоронили на окраине аэродрома… под фамилией Ковачевича. А на другой день живой и невредимый А. Ковачевич вернулся в полк.
– Ну как, отлупили? – спросил командир полка, выслушав рассказ комэска о его злоключениях.
– Да, уж на совесть постарались.
– Поезжай, сними дощечку с памятника.
В тот же день Ковачевич со своим техником Перминовым съездил на кладбище. Помянув неизвестного летчика наркомовскими ста граммами, сняли дощечку с надгробной тумбы и, отойдя в сторону, сожгли ее.
Шли последние дни 1942 года…
Вместо эпилога
Отгремели бои Сталинградской битвы. Перебазировался на новый аэродром 9-й гвардейский иап. Капитана Аркадия Федоровича Ковачевича и его товарищей ждали новые испытания в воздушных боях. Впереди были Ростов, Крым, Днепр, но, пожалуй, самыми серьезными из них были те двести дней и ночей, в которых решалось многое. Они закаливали их характеры, сделали стойкими и мужественными бойцами, научили мастерству и умению побеждать. Для многих из них битва на Волге стала высшим отличием их ратных заслуг.
…Выписка из наградного листа на командира эскадрильи 9-го гвардейского Краснознаменного иап 6 гв. иад старшего лейтенанта Ковачевича Аркадия Федоровича: Тов. Ковачевич участвует в Отечественной войне с 22.6.41 г. За период боевых действий с немецкими захватчиками произвел 356 боевых самолето-вылетов, провел 58 воздушных боев, сбил лично 13 самолетов противника и в групповых боях – 6 самолетов противника. На все сбитые самолеты противника имеются подтверждения.
Тов. Ковачевич А. Ф. личным примером героизма и храбрости в воздушных боях с противником воспитывает своих подчиненных летчиков. За мужество и героизм, проявленные в боях с немецкими захватчиками при защите Сталинграда, достоин высокой правительственной награды – звания Герой Советского Союза.
Командир 9 гв. иап
Герой Советского Союза
гв. подполковник Л. Шестаков.
2 февраля 1943 г.
…55 боевых вылетов, 28 воздушных боев провел в небе над Волгой старший лейтенант А. Ф. Ковачевич. Почти половина всех сбитых им вражеских самолетов за годы войны приходится на эти трудные двести Сталинградских дней. 23.8 – сбиты "хейнкель" и два "юнкерса"; 27.8 – "мессершмитт"; 7.9 – "юнкерс"; 9.9 – Ю-87; 14.9 – Ме-109; 19.12 – До-215…
Каждый из этих воздушных боев – незабываем. Каждый – из них – неповторим. Каждый – шел в общее емкое слово – ПОБЕДА!
Летная книжка фронтовика
Она, как и сотни других. Полистаешь ее и вроде бы многое узнаешь о человеке, который выбрал себе профессию – небо. Когда начал летать, на каких типах самолетов, сколько сделал вылетов? В ней указаны точные даты, часы, минуты, названы боевые задания… И все-таки – это всего лишь бумаги. Пожелтевшие от времени, фронтовых невзгод, бережно хранимые серые листочки, аккуратно пришитые суровой ниткой и скрепленные печатью.
В них статистика, хронология военных дней, напряженных, тяжелых, в часах и минутах. А как заглянуть за них, за эти скупые, короткие строчки: "Боевое задание", "Специальный вылет"? Ведь каждая из них – это часы и минуты жизни, где, может быть, одно лишь мгновение решало все.
Передо мной летная книжка фронтовика Ришата Шакировича Баталова. Записи в ней начинаются с декабря 1940 года, когда курсант Челябинского училища штурманов дальней авиации Ришат Баталов начал свои первые полеты.
Подходил к концу первый курс и вдруг… Война! Человек десять лучших курсантов, среди которых и Р. Баталов, были зачислены на краткосрочные курсы начальников связи авиационных эскадрилий. А через два месяца сержант Р. Баталов был уже в запасном полку.
Декабрь в Свердловске – суровый месяц. Мороз и пронизывающий ветер редко кого выгонят на улицу. А тут с утра, не сговариваясь, все как один спешили к штабу полка надеясь на удачу – попасть на фронт. Но самолетов не хватало. И вот однажды из группы офицеров, стоящих возле штаба, Ришата окликнули.
– Сержант Баталов! Вы что тут делаете?
Оглянувшись, Ришат увидел знакомого преподавателя из училища. Обрадовавшись встрече, он торопливо рассказал капитану об ожидании назначения. Выслушав сержанта, капитан неожиданно спросил:
– Пойдете к нам в полк стрелком-бомбардиром на самолеты У-2?
– На У-2? – опешил вначале Баталов.
– Да, на У-2. Решайте. Через неделю полк вылетает на фронт.
Не в характере Ришата было выжидать удобного момента. Он всегда шел туда, где это было необходимо, где решалось главное. Такова была его жизненная позиция, и отступать от нее он не собирался.
31 декабря 1941 года ночной бомбардировочный авиационный полк прибыл к месту назначения. Ночные тренировки и изучение района продолжались недолго, и вскоре экипажи вылетели на свое первое боевое задание.
Думал ли он, что этот маленький деревянный биплан, обтянутый перкалем, с мотором всего лишь в 100 лошадиных сил, в шутку прозванный "летающей партой", на два долгих года станет его боевой машиной, на которой он сделает более 600 боевых вылетов. Думал ли кто, что собранные с летных училищ и аэроклубов тихоходные учебные самолеты со временем станут грозными ночными бомбардировщиками, вписавшими славную страницу в историю нашей авиации.
На войне как на войне. Были и потери. Боевые и нелепые. Трудно все это переживать, даже если тебе только двадцать. Со временем приходил опыт.
"…Ришат Шакирович! На днях листал фронтовой журнал полка. Наткнулся на запись: "29.12.1942… сбит огнем над аэродромом противника экипаж Карташова и Алимова", – пишет бывший начальник штаба полка. – Жаль ребят. А помнишь ли ты, как вы с Деревянченко их однажды здорово выручили? Такое не забывается!"
Октябрьской ночью Деревянченко и Баталов возвращались с разведки дорог и переправ. Задание было важное, и данные очень нужны армейскому командованию. И потому приказ командира полка был строгий: "Все огневые точки обходить стороной!". Когда до линии фронта оставалось, как говорится, "рукой подать", вдруг слева по небу заметались лучи прожекторов Секунда, вторая… и вот в ярком луче одного из прожекторов неестественном блеском сверкнул такой же У-2, как и их. Тут же с земли со всех сторон к беззащитному самолету потянулись разноцветные нити пулеметных трасс.
– Баталыч! Нашего схватили.
– Вижу, – ответил Баталов, обдумывая, что же можно предпринять.
– Что будем делать, Баталыч? – задал вопрос летчик.
– Давай вниз, попробуем выручить.
– Понял, – ответил летчик и, убрав газ, резко положил рули влево.
Проверив застежку пояса и крепление троса к борту самолета, Баталов осторожно развернулся в тесной кабине. Мешали планшет и меховой комбинезон. Для того чтобы стрелять вниз, надо было обязательно встать ногами на сидение. Еще немного… Вот теперь можно взяться за ручки пулемета. Самолет, планируя, бесшумно приближался к прожектору. 500… 400… 300… 200 метров. Одна за другой к ярко светившему прожектору понеслись пулеметные очереди… Один прожектор погас. Два других метнулись в сторону наглеца. Но было уже поздно. Оба самолета скрылись в темноте. Возвратившись на аэродром, не стали докладывать командиру об этом эпизоде. Но скоро в полку дознались, кто выручил товарищей.
В конце декабря 1942 года войска Юго-Западного фронта с целью сорвать попытки врага деблокировать окруженную в районе Сталинграда группировку своих войск начали мощное наступление на Миллерово. В первом оперативном эшелоне таранным ударом, опрокидывая сопротивление противника, наступали танковые корпуса, далеко оторвавшись от пунктов управления. Связь с ними была потеряна.