Всего за 16.4 руб. Купить полную версию
Увидев в ее руках коробку, Глеб воскликнул:
– Ой, мам, у тебя еще другие фотографии есть?
– Это мои школьные.
– Дай посмотрю. Пожалуйста.
– Когда вернемся, сын. Поехали, а то бабушка волноваться будет.
***
В гостиной лобовского дома, где проходили «официальные» приемы, ломился от закусок стол. Вкуснющие запахи витали уже не только по первому и второму этажу, но распространились, кажется, по всей улице. Лобов ненавидел эти полтора-два часа перед приходом гостей. Он не знал, куда себя деть. На этот раз пошел рубить дрова около бани. Татьяна улучила свободную минутку, выскочила, не одеваясь, из дома, чтобы предупредить мужа.
– Платон, – окликнула она его, – сегодня Леня приедет.
– Неужели к нам на юбилей? – удивился он.
– Насовсем приедет.
– Да… – расстроился Лобов. – Суприз так суприз!
– Ты не рад?
– Чему радоваться-то?
– Господи, что ты говоришь, – укорила Татьяна. – Он твой сын. Единственный. Ну невезучий…
– Невезучий? – Лобов отбросил топор – от греха подальше. – Невезучий? Теперь это так называется? Из школы его выгоняли, потому что не делал ни черта – это «невезучий»? Дома палец о палец не ударил – тоже «невезучий»?
– Платон, ты же знаешь, он слабенький был. Трудные роды…
– Это он от слабости таких дел в Германии натворил, что Ларке до сих пор в глаза людям смотреть стыдно?
– Ну все как-то ведь обошлось…
– Кабы обошлось, он бы к тебе, поджавши хвост, не вернулся. За два года матери не позвонил толком, письмишка не черкнул… Сто лет мы ему не нужны! Окончательно настроение испортил.
– Платон, теперь все по-другому будет, – ласково погладила плечо мужа Татьяна. – Это наш сын. Другого не будет.
В сумерках, когда происходил этот напряженный разговор, Леня Лобов на подержанной иномарке пересекал границу своего родного села Бережки, растянувшегося на пару километров вдоль реки Клязьмы. Приветствуя самого себя в родных пенатах, он нажал на гудок, на кряканье которого с опаской озирались запоздалые прохожие. Лишь одна девушка стояла у ворот, бесстрашно глядя на слепящий свет фар неизвестной машины. Леня притормозил, опустил стекло.
~ Девушка на воротах, вас подвезти? Оксанка, прыгай сюда быстро.
– Ой, Леня! – узнала она.
Леня остановился и открыл дверцу. Оксана робко села в машину. Он окинул ее оценивающим взглядом и сказал:
– Страна встречает своих героев. Ты что, так два года и простояла, как Ярославна?
– Леня, я знала, я чувствовала, – мило улыбнулась девушка.
Леня вполне по-хозяйски обнял ее.
– Погоди, ты что! – Оксана силой отстранилась от его объятий.
Леня искренне удивился:
– А что?
– Зачем ты так сразу?
– А как? Еще два года подождать? – засмеялся он и попытался поцеловать Оксану в губы.
– Да погоди же ты, увидят!
– Кто? Ты для чего меня два года ждала? Чтоб опять за ручки держаться?
В машине началась молчаливая возня, которая кончилась тем, что Оксана как ошпаренная выскочила наружу.
– Оксан, ты что, обиделась? Дела… – сказал он ей вслед. – Страна непуганых идиоток.
Леня поехал к дому не сразу, покрутил по окрестностям. Увидев новое кафе под названием «У трассы», забрел туда: несколько столиков, небольшая сцена. Конечно, не Мюнхен, но и не «шоферская столовка». Заказал официантке пива, удивился, что в этой дыре есть даже чешское. И официантка оказалась ничего себе – даже красотка.
– Тебя как звать? – спросил он.
– Настя, – брякнула девчонка. – Сидеть долго будешь? Если долго, то перейди вон туда! – Она указала на столик у окна.
***
Возвращение Лени нарушило плавный ход жизни семейства Лобовых. Сначала свернулось семейное торжество. Он вошел в гостиную без стука и объявил:
– Господа! Я вернулся. Как говорится, возвращение блудного сына.
Картина была почти по Гоголю.