Всего за 299 руб. Купить полную версию
Беспокоило его другое. В прошлый раз шрам болел, когда Вольдеморт был рядом... но его же нет... невозможно и представить себе, чтобы он рыскал ночью по Бирючинной улице, это абсурд...
Гарри напряжённо вслушался в ночную тишину. Ожидал ли он скрипа ступеней, шороха плаща? Внезапно он вздрогнул - но это всего лишь мощно всхрапнул за стенкой двоюродный брат Дудли.
Гарри внутренне встряхнулся; ну что за глупости; в доме никого, кроме дяди Вернона, тёти Петунии и Дудли, и все они спят, и ничего плохого и страшного им не снится.
Надо сказать, именно в таком виде - спящими - Дурслеи устраивали Гарри более всего; когда они бодрствовали, радости от них было мало. Дядя Вернон, тётя Петуния и Дудли, единственные родственники Гарри, были муглами (неколдунами), презирали и ненавидели колдовство во всех его проявлениях, и в доме у них Гарри чувствовал себя какой-то плесенью. Последние три года, объясняя длительное отсутствие племянника, Дурслеи говорили соседям, что он воспитывается в заведении св. Грубуса - интернате строгого режима для неисправимых преступников. Дяде и тёте было прекрасно известно, что несовершеннолетним колдунам воспрещается заниматься магией вне стен "Хогварца", и всё же именно Гарри они винили во всех происшествиях, что случались в доме. Нелепа сама мысль о том, чтобы довериться родственникам и вообще рассказать им хоть что-нибудь о жизни в колдовском мире. Вот и сейчас: пойти к ним, когда они проснутся, и пожаловаться на боль во лбу, на беспокойство из-за Вольдеморта? Да это просто смешно!
Тем не менее изначально Гарри оказался у Дурслеев именно из-за Вольдеморта. Если бы не Вольдеморт, у Гарри не было бы шрама. Если бы не Вольдеморт, у него были бы родители...
Гарри был всего годик, когда однажды ночью Вольдеморт - самый могущественный чёрный маг столетия, колдун, одиннадцать предшествующих лет набиравший силу, - явился к ним в дом и убил его родителей. Потом Вольдеморт обратил свою волшебную палочку на Гарри и произнёс слова, которые смели с его пути к власти многих и многих взрослых колдунов и ведьм, - но проклятие чудесным образом не сработало. Вместо того чтобы прикончить малыша, оно рикошетом ударило по Вольдеморту. Гарри отделался небольшим шрамом в форме зигзага молнии, а Вольдеморт превратился в жалкую тварь. Лишившись колдовской силы, почти лишившись самой жизни, Вольдеморт исчез; кошмар, что так долго нависал над тайным колдовским сообществом, рассеялся, приспешники Вольдеморта разбежались, а Гарри Поттер сделался знаменит.
Когда в свой одиннадцатый день рождения Гарри узнал, что он колдун, это явилось для него изрядным потрясением; но то, что в скрытом от посторонних глаз колдовском мире каждый ребёнок знает его имя, добило его окончательно. В "Хогварце", куда бы он ни пошёл, вслед ему поворачивались головы и нёсся взволнованный шепоток - с таким не сразу освоишься. Теперь-то он привык, как-никак осенью идёт уже в четвёртый класс. Гарри с нетерпением считал дни, отделяющие его от возвращения в любимый замок.
Но до первого сентября оставалось целых две недели. Гарри вновь безнадёжно обвёл глазами комнату, и его взгляд задержался на открытках, присланных двумя лучшими друзьями в конце июля ему на день рождения. Что бы сказали они, если б он написал им про шрам?
Моментально в голове зазвенел встревоженный голос Гермионы Грейнджер:
"Шрам болит? Гарри, это очень серьёзно... Срочно напиши профессору Думбльдору! А я пойду посмотрю "Справочник распространённых колдовских заболеваний и недугов"... Может, там есть что-нибудь про шрамы от проклятий..."
Да, именно это и посоветовала бы Гермиона: обращайся прямиком к директору "Хогварца", а пока суд да дело, загляни в книгу. Гарри уставился в окно, в чернильно-синие небеса. Он сильно сомневался, что книга поможет. Насколько ему известно, он единственный человек на земле, переживший такое проклятие, а следовательно, вряд ли его симптомы описаны в "Справочнике". Что же касается директора, Гарри понятия не имел, где Думбльдор проводит лето. Он отвлёкся на минуту, вообразив, как Думбльдор - с длинной серебристой бородой, в полном колдовском облачении и островерхой шляпе - лежит на пляже и втирает лосьон для загара в крючковатый нос. Разумеется, где бы Думбльдор ни находился, Хедвига непременно его отыщет; сова ещё ни разу не сплоховала при доставке писем, даже без адреса. Только вот что написать?
"Уважаемый профессор Думбльдор! Извините, что беспокою, но сегодня ночью у меня болел шрам. Искренне Ваш, Гарри Поттер".
Даже в воображении - глупость страшная.
Тогда он попытался представить реакцию своего друга Рона Уизли. Сразу же перед внутренним взором всплыла длинноносая, веснушчатая физиономия с удивлённо вытаращенными глазами.
"Шрам болит? Но... ведь Сам-Знаешь-Кого не может быть рядом, правда? В смысле... ну, ты бы ведь почувствовал, да? И он бы опять постарался тебя кокнуть, разве нет? И вообще, Гарри, я не знаю, может, шрамы от проклятий всегда немножечко зудят... Спрошу у папы..."
Мистер Уизли, высококвалифицированный колдун, работал в министерстве магии, в отделе неправомочного использования мугл-артефактов, но, по сведениям Гарри, не был специалистом по проклятиям. Да и в любом случае Гарри претила мысль, что вся семья Уизли узнает, какую панику Гарри поднял из-за минутной боли во лбу. Миссис Уизли засуетится похуже Гермионы, а шестнадцатилетние братья-близнецы Рона, Фред с Джорджем чего доброго решат, что Гарри сдрейфил. Он обожал семейство Уизли; он очень надеялся, что они, может, вскоре пригласят его к себе (Рон же обмолвился про чемпионат мира по квидишу), и ему совсем не хотелось, чтобы пребывание в гостях омрачалось тревожными расспросами про шрам.
Гарри потёр лоб костяшками. На самом деле ему хотелось (и почти стыдно было признаться в этом даже себе) кого-то... ну, вроде родителя: взрослого колдуна, у кого можно, не чувствуя себя дураком, спросить совета и кто небезразличен к тебе и разбирается в чёрной магии...
И тут до него дошло. Так просто и так очевидно - непонятно, как он сразу не додумался, - Сириус!
Гарри вскочил с кровати и кинулся за стол; подтащил пергамент, окунул орлиное перо в чернила, написал: "Дорогой Сириус!" - и задумался, как бы получше облечь в слова свою тревогу, между тем удивляясь, почему он с самого начала не вспомнил о Сириусе. Хотя, если разобраться, тут нет ничего удивительного - о том, что Сириус его крёстный, Гарри узнал всего два месяца назад.
До этого Сириус отсутствовал в жизни крестника по вполне объяснимой причине: сидел в Азкабане, страшной колдовской тюрьме, охраняемой жуткими существами - дементорами. После побега Сириуса эти незрячие душесосущие демоны явились за ним в "Хогварц". А ведь Сириус был невиновен - его осудили за убийства, совершённые приспешником Вольдеморта Червехвостом, которого практически все считали погибшим. Гарри, Рон и Гермиона знали правду; в прошлом году они столкнулись с Червехвостом лицом к лицу, но их рассказу тогда поверил лишь Думбльдор.
В продолжение одного-единственного восхитительного часа Гарри думал, что наконец-то уедет от Дурслеев, - Сириус предложил жить с ним, как только с него снимут обвинения. Но счастливая возможность ускользнула - Червехвост удрал раньше, чем его успели сдать представителям министерства магии, и Сириусу пришлось спасаться бегством. Гарри помог ему, Сириус улетел на гиппогрифе по кличке Конькур и с тех пор скрывался. Всё лето Гарри преследовал образ дома, который мог бы у него быть, не убеги тогда Червехвост. Было вдвойне трудно вернуться к Дурслеям, зная, что, если бы не трагическая случайность, он бы избавился от них навсегда.
Но Сириус очень помогал крестнику даже заочно. Благодаря Сириусу Гарри теперь держал школьные принадлежности у себя в комнате. Раньше Дурслеи такого не позволяли; их страх перед колдовскими способностями Гарри и извечное стремление портить ему жизнь заставляли их запирать сундук со школьными вещами в чулане под лестницей. Однако их отношение переменилось, стоило им узнать, что крёстный отец у Гарри - маньяк-убийца, а что Сириус невиновен, Гарри упомянуть "забыл".
С возвращения на Бирючинную улицу Гарри получил от Сириуса два письма. Оба доставили не совы (как принято в колдовском мире), а большие, яркие тропические птицы. Хедвига относилась к вторжениям этих броских созданий неодобрительно и с огромной неохотой подпускала их к своей поилке перед обратной дорогой. А вот Гарри они нравились - глядя на них, он воображал пальмы и белый песок и надеялся, что Сириус, где бы ни находился (в письмах он об этом умалчивал, на случай если те попадут в чужие руки), наслаждается жизнью. Гарри как-то не верилось, что дементоры долго протянули бы под жарким солнцем; может, поэтому Сириус и отправился на юг? Его письма, надёжно спрятанные под чрезвычайно удобной неприбитой половицей у Гарри под кроватью, были веселы, и в обоих он призывал обращаться к нему в случае необходимости. Что ж, вот она, необходимость...
Свет настольной лампы как будто потускнел - наступил холодно-серый предрассветный час. Затем, позолотив стены, взошло солнце, из спальни дяди Вернона и тёти Петунии послышались первые шорохи, а Гарри сбросил со стола скомканные листы пергамента и перечитал законченное письмо:
Дорогой Сириус!
Спасибо за письмо, эта птица была такая громадная, что с трудом пролезла в окно.
У нас тут всё как обычно. С диетой у Дудли не очень. Тётя обнаружила, что он таскает к себе в комнату пончики. Ему пригрозили, что урежут карманные деньги, если так будет продолжаться, он разозлился и выкинул в окно "Плейстейшн", такой как бы компьютер с игрушками. Но это Дудли сильно сглупил, теперь он даже не может поиграть в свой любимый "Мегамордобой-3", и ему не на что отвлечься.