Макалистер Энн - Однажды приедет принц стр 6.

Официант налил ей вина.

Деметриосу захотелось еще раз увидеть ее улыбку.

- Итак, ты пишешь диссертацию, работаешь волонтером в клинике. У тебя есть жених. Ты училась в Оксфорде. И в Беркли. Анни Чемион, расскажи мне еще что-нибудь о себе.

Лисса привыкла находиться в центре внимания, где бы она ни была. Но Анни лишь развела руками. А потом и вовсе потрясла его:

- Когда мне было восемнадцать, у меня на стене висел постер с твоим изображением.

Деметриос застонал и прикрыл рукой глаза. Он знал, о чем она говорит. Это был высокопрофессиональный, сделанный с большим вкусом снимок его обнаженного тела. Он пошел на это по просьбе своей подруги, которая занималась фотографией и хотела сделать себе имя.

Что ж, у нее все получилось.

Так же, как и у него. Его братья и все без исключения друзья, видевшие это фото, годами подшучивали над ним. Да и до сих пор делают это. К счастью, у его родителей все в порядке с чувством юмора…

- Я был молод и глуп, - заметил он, печально кивая.

- Но потрясающе красивый! - ответила Анни с такой обезоруживающей искренностью, что Деметриос заморгал.

- Спасибо, - криво усмехнулся он. Но, как это ни странно, ее восхищение доставило ему удовольствие. Конечно же он слышал подобные отзывы, и не раз, но осознание того, что им была увлечена такая хладнокровная и сдержанная женщина, как Анни, разбудило в нем желание.

Он подвинул свой стул:

- Расскажи мне еще что-нибудь. Как ты познакомилась со своим женихом?

Официант принес салаты. Деметриос взял вилку.

- Я знала его всю свою жизнь, - сказала Анни.

- Жили по соседству?

- Что-то вроде того…

- Помогает, когда знаешь кого-то достаточно хорошо. - Господь свидетель, ему помогло бы, если бы он понял, что же делает Лиссу такой особенной в его глазах. Он бежал бы без оглядки в другую сторону. Но как он мог догадаться, когда она так талантливо играла роль? - По крайней мере, ты его знаешь.

- Да. - На этот раз улыбка тронула только ее губы. Она сосредоточенно ела салат, не добавляя ничего к сказанному.

Деметриосу пришлось сменить тему:

- Расскажи о наскальной живописи. Много пришлось поработать, чтобы собрать материал?

Анни оживилась. Обстоятельно рассказала о своих научных изысканиях, и ее глаза вновь загорелись. Та же история повторилась, когда он спросил ее о клинике и детях… А когда она спросила его о фильме, который он привез в Канны, разделила его собственный энтузиазм.

Она умела слушать. И задавала правильные вопросы. Она знала и о чем не надо спрашивать. Она не спросила ничего о времени, которое он провел отшельником вдали от людских глаз. Ничего о его браке. Ничего о смерти Лиссы.

Только когда он сам заговорил о том, что не был в Каннах несколько лет, просто сказала:

- Мне было очень жаль, когда я услышала о твоей жене…

- Спасибо.

Они поели салат, затем принялись за первые блюда. Мусака была просто отменной и напомнила ему о его матери. Затем Деметриос предложил съесть по кусочку яблочного пирога и выпить кофе.

- Я буду совсем маленький кусочек, - согласилась Анни. - Обычно, когда я захожу сюда, я съедаю намного больше.

Деметриосу нравилось, что еда доставляет ей удовольствие. И что у нее нет той болезненной худобы, которая была у Лиссы и к которой стремились очень многие актрисы. Анни не ковырялась в тарелке, как они. Она выглядела здоровой и привлекательной.

Официант принес яблочный пирог и две вилки. Деметриос пододвинул тарелку к девушке:

- После тебя.

Она отрезала маленький кусочек и поднесла его ко рту, затем закрыла глаза и вздохнула.

- Это просто божественно. - Она легонько провела языком по губам и снова открыла глаза. - Возьми кусочек.

А он услышал: "Возьми меня".

Действительно вкусно!

- Твоя очередь.

- На сегодня достаточно. - Она отложила вилку и положила руки на колени. - Правда. Пожалуйста, доешь его.

Он не торопился и наслаждался не только яблочным пирогом, но и самим вечером. Со времен Лиссы это была его первая встреча с женщиной. Просто встреча, ничего общего со свиданием… Это было своего рода возвращение к нормальной жизни, которую он оставил три года назад. Благодаря такой чудесной девушке, как Анни, невозмутимой, уравновешенной и обаятельной, сделать шаг назад оказалось намного легче.

Деметриос отправил в рот последний кусочек пирога и запил его небольшим глотком кофе. Анни с грустью заметила:

- Тебе не понравился пирог.

Он вытер салфеткой рот и бросил ее на стол.

- Я подумал, что заставляю тебя ждать. Уже почти полночь. - Он с удивлением заметил, как быстро пролетело время.

- Может быть, сейчас мой наряд превратится в лохмотья, - сказала она без тени улыбки на лице.

- Могу я посмотреть на это?

- Разве ты не помнишь, что прекрасного принца нет рядом, когда это происходит?

- Ты готова?

Девушка задумчиво кивнула в знак согласия. Она выглядела немного отчужденной.

Он оплатил счет, поблагодарил официанта за великолепный ужин и весьма удивился, когда официант, едва посмотрев на него, радостно улыбнулся Анни и сказал ей:

- Мы так счастливы, что вы зашли к нам, ваше… Мы всегда рады вам.

На улице она остановилась и протянула Деметриосу руку:

- Спасибо. За ужин. За то, что поехал со мной в клинику. За все. Это был незабываемый вечер.

Он взял ее за руку, но, покачав головой, ответил:

- Я не собираюсь оставлять тебя здесь, на улице.

- Моя квартира недалеко отсюда. Тебе не нужно…

- Я провожу тебя. До двери. - И на всякий случай, чтобы она не передумала, добавил: - Показывай дорогу.

Они шли по узеньким улочкам спящего города. Издалека с набережной Круазетт доносился шум машин, музыка ночных баров, случалось, с ревом проносился мотоциклист. Анни задумчиво шла рядом с ним. Ее теплые пальчики покоились в его ладони. Она шла молча, и это само по себе было приятной неожиданностью. Все девушки, с которыми он встречался, начиная с Дженни Соренсен в девятом классе и заканчивая Лиссой, по дороге домой болтали не умолкая.

Анни не проронила ни слова, пока они не остановились у старого оштукатуренного четырехэтажного дома, высокие французские двери которого были зарешечены ставнями и выходили к узким кованым перилам балконов.

- Вот мы и пришли. - Она достала ключ и открыла большущую дверь.

Он думал, что Анни попрощается с ним здесь, но она, должно быть, имела в виду двери собственной квартиры, потому что вела его дальше к крутым ступенькам. Она зажгла свет и, не глядя в его сторону, стала подниматься наверх.

Деметриос держался за ней на шаг позади, пока они не добрались до ее квартиры. Она открыла дверь, а потом повернулась к нему, чтобы попрощаться.

- Пришли, - улыбаясь, сказала Анни. - Спасибо. Все было просто отлично.

- Согласен. Мне повезло, что я "похитил" тебя из гостиницы.

- Мне тоже. - Ее глаза блестели.

Они посмотрели друг другу в глаза. Время остановилось.

Деметриос хорошо понимал, что нужно делать: вежливо пожать ей руку, отпустить ее и попрощаться. А может быть, поцеловать… В конце концов, он ведь приветствовал ее поцелуем еще до того, как они познакомились.

Но сейчас он знает Анни чуть ближе. Она - очаровательная, добрая, нежная девушка, у которой есть жених и которая абсолютно не подходит для того, чтобы приударить за ней. И все-таки он наклонился и прикоснулся своими губами к ее губам.

Просто поцелуй. Что плохого в этом? Он не хотел противиться своему желанию.

Просто… поцелуй.

Но в этот раз все будет по-другому, не так, как в первый раз, когда он целовал ее напоказ. Или когда во второй раз он дерзко поцеловал ее на улице и ушел прочь.

В этот раз Деметриос хотел получить удовольствие от поцелуя. Насладиться ею. Запомнить ее. Поэтому он медленно, не торопясь прижался к ней губами.

Губы Анни хранили вкус вина и яблок, и они были сладкими сами по себе. Деметриос наслаждался этим поцелуем и не мог остановиться, как иссушенный жаждой путник, который провел в пустыне много лет и которому дали самую чистую и самую живительную воду.

Он оторвался бы от ее губ, если бы она сама этого хотела, если бы оттолкнула его. Но она прижалась к его груди, ухватившись за рубашку, как будто не собиралась никуда отпускать.

Он не знал, кто из них больше изумился происходящему. Или кто первым пришел в себя. Его гормоны просто сошли с ума!

Деметриос пытался не обращать на них внимания. Его сердце бешено колотилось. Срывающимся голосом он сказал:

- Доброй ночи, Анни Чемион.

Мгновение она выглядела потрясенной, едва смогла выдавить из себя улыбку и ответила:

- Доброй ночи.

Еще одна пауза. Затем он взял ее за подбородок и запечатлел на ее губах целомудренный поцелуй. Таким прощальным поцелуем нужно было поцеловать ее с самого начала.

- Я - твой должник.

- Что? - удивленно спросила она.

- Ты меня спасла, помнишь?

Она покачала головой:

- А ты накормил меня ужином. И поехал со мной к Фрэнку.

- Я - твой должник, Анни Чемион. Если я смогу когда-либо сделать что-нибудь для тебя, просто позвони. - Он достал из кармана визитку, быстро написал свой номер и протянул девушке: - Все, что угодно. В любое время. Только позвони. Хорошо?

Анни кивнула. Она даже не подозревала, насколько притягателен взгляд ее широко распахнутых глаз.

- Спокойной ночи, - решительно сказал Деметриос, больше обращаясь к своим гормонам, чем прощаясь с Анни.