Всего за 49.9 руб. Купить полную версию
Честно, пыталась сопротивляться. Но куда там, проще было поезд по рельсам протащить, чем вырваться из лап чернокожего детины. Он шел широким шагом, я же едва успевала перебирать ногами, болтаясь как тряпичная кукла. Хорошо каблуки не оставила в брусчатке. Чтобы хоть немного осмотреться и речи не было, лишь бы не рухнуть. Боюсь, в таком случае этот неандерталец потащил бы меня волоком.
В тот момент, когда Юрай чуть ли с ноги открыл какую-то дверь, мне было все равно. В боку давно уже кололо, перед глазами летали мушки, а грудь разрывалась от нехватки кислорода. Впрочем, никто о моем состоянии не волновался, громила, не напрягаясь, втолкнул внутрь и снова потащил вперед. Пока не остановился возле еще одного представителя крылатых, еще более огромного и брутального.
Твою ж, что за мир такой! Одни великаны, возле которых я смотрюсь ребенком.
– Кто? – рыкнул заросший по самые уши мэн.
– Юрай Короб из Третьего поднебесного полка.
– Зачем пришел?
– Предложить товар на торги, – как по писаному ответил пленитель.
А до меня, наконец, дошло, кого он записал в товар. Меня! До того этот факт как-то ускользал от восприятия.
– Я против! – заорала во все горло, но удостоилась лишь пренебрежительных взглядов.
– Эй, вы меня, вообще, слышите? – топала я ногами. – Эй, гады крылатые?!
А потом вдруг поняла, что не слышу своего голоса. Рот открывался, а звук отсутствовал.
Вашу ж, пернатую мать! Вот Лола, поганка малолетняя, попадись мне! Все блондинистые волосенки выдеру. Любовь она мне нагадала, как же! В рабыни иномирные записала!
Пока я шипела рассерженным ежиком, двое мастодонтов успели договориться. Юрая допустили до распорядителя торгов, дабы славный муж смог меня осмотреть и вынести вердикт: продавать или не продавать.
Веселенькая перспективка, ничего не скажешь. Может, пора уже самоубиваться? Или как?!
Распорядитель обитал в огромном кабинетище со стенами, окрашенными в жизнерадостный цвет детской неожиданности. Обставлено логово было с претензией на помпезность: мебель на гнутых ножках; злато, серебро на всех видных местах; какие-то уродливые вазоны в углах; картины с обнаженными женщинами. В общем, не кабинет – кошмар дизайнера.
Славный муж похож был на вьетнамского поросенка. Носик пятачком, глазки маленькие, узенькие, на голове завитый чубчик. Сам жирненький, лощеный, кругленький, щетинистый. И как только камзол, или что там на нем надето, на животе застегнул.
Когда Юрай запихнул меня в кабинет, распорядитель изволили обедать, а точнее, нажираться до поросячьего визга. На столешнице присутствовали всяческие ароматные яства и немаленькая такая бутылка с чем-то явно алкогольным. Почему я так решила? Ну, на лице славного мужа присутствовал след злоупотребления. Хороший такой, от армейского сапога, не меньше.
– Териар Герей, – поклонился Юрай. – Разрешите показать товар.
– Разрешаю, – царственно кивнул распорядитель.
Облизнул палец и поманил этой самой слюнявой сосиской. Меня передернуло от отвращения.
– Подойди, не видишь, териар ждет! – рыкнул Юрай и подтолкнул в спину.
Я была вынуждена сделать несколько шагов вперед.
– Так, так, так, – многозначительно проговорил поросенок. – И что мы имеем…
Я окрысилась в злобной гримасе. Голос-то мне не вернули, иначе распорядитель узнал, кто, куда и кого имеет.
– Норовиста! – восхитился свин. – Красива. Фигуриста.
Его взгляд прошелся по груди, едва прикрытой низким декольте, оценил ширину талии и бедер, огладил ноги.
– Так, а зубки? Ну-ка, ари, покажи зубки.
Честно, фигура из выставленного среднего пальца соорудилась сама собой.
– Ноготки тоже ничего, – одобрительно цокнул распорядитель и полез мне в рот.
От такой наглости я опешила, потому-то, наверное, он успел сделать свое черное дело и остался при этом с пальцем.
– Шесть сотен, если окажется девственницей, полсотни, если ей уже кто-то успел попользоваться, – вынес приговор свин.
Судя по алчно сверкнувшим глазам Юрая, меня оценили высоко. Вот только фига тебе с маком, крылатик, а не шесть сотен чего-то там. С девственностью я уже успела благополучно попрощаться.
– Согласен, – кивнул мой пленитель.
Распорядитель потер ладошки и двинулся к стене. А затем дернул за шнурок, висящий возле одной из картин. Буквально сразу же в кабинет, подобострастно согнувшись, вошла пожилая женщина. Бескрылая, надо заметить.
– Териар? – проскрипела она и с благоговением уставилась на свина.
– Осмотри, – бросил тот и уселся обратно к столу.
Женщина разогнулась, повернула голову, нашла взглядом меня и ухмыльнулась. А я вдруг почувствовала, как засосало под ложечкой.
Неужели она собралась проводить осмотр прямо здесь?
Судя по тому, с какой радостью приближался Юрай, а распорядитель быстрехонько стянул скатерть вместе с содержимым на пол, крылатые извращенцы жаждали провернуть это дельце прямо на столе.
Ну, уж нет! Ни за что! Не позволю!
Пусть свои низменные желания удовлетворяют где-нибудь еще и не за мой счет.
Я заметалась по кабинету, раньше казавшемуся огромным, теперь вдруг сузившемуся до размеров кухни в хрущевке. Вот только нигде не находила убежища: напротив – злобная старуха, справа – Юрай, слева – териар. Свин, конечно, толстяк, но не уверена, что слабак. Задавит салом и не поморщится.
Судорожно просчитывая варианты, пришла к выводу, нужно пытаться прорваться через старуху, на вид она самая беспомощная. Толкнуть ее посильнее прямо в лапы Юрая, и бегом к двери. Там уж посмотрим по обстоятельствам.
Пока я думала, расстояние между нами все уменьшалось. Поняв, что медлить больше нельзя, резко стартанула. На бегу выставила руки, намереваясь выполнить задуманное, как хриплый голос выплюнул единственное слово:
– Стоять.
Я тут же затормозила. Резко остановилась как вкопанная.
Вашу ж, крылатую!
– Раздевайся, – приказала старуха. – Живо.
И, знаете, я бросила сумку, с которой не расставалась все это время, и принялась расстегивать платье. Сознание сопротивлялось, а руки действовали. И это было ужасно.
За ничтожно короткое время, предавшее меня тело, избавилось от платья и туфель. Я предстала перед крылатыми извращенцами в белье и чулках. На морде Юрая читалась неприкрытая похоть, да и свин не остался равнодушным.
– Снимай все, – поторопила старуха.
Руки потянулись к бюстгальтеру, я же клятвенно пообещала себе, что обязательно уничтожу всех троих. А первой эту морщинистую суку. Убью с особой жестокостью и не пожалею.
Когда на мне больше ничего не осталось, колдунья подошла ближе. Дотронулась до лица, проверяя гладкость кожи, снова изучила зубы. Подняла волосы, оглядывая шею, надавила на живот, потрогала грудь, прикоснулась к бедрам. Обошла сзади, оценивая тыл.
Как будто кобылу осматривала.
– Укладывайся на стол, – прозвучал очередной приказ.
Посылая кару небес на всех троих, я была вынуждена подчиниться.
– Согни ноги в коленях и разве их.
Ощущая, как горят щеки от стыда и ярости, выполнила. Старуха присела рядом, раздвинула губки и ввела в меня палец.
– Девственна, – спустя мгновение произнесла она.
Чего?!
Я даже на миг забыла о своем позоре. Девственна?! Как такое может быть?! После нескольких лет ведения половой жизни нельзя остаться девственницей. Или это какая-то волшебная гименопластика, на которую я не давала разрешения?
– Ты уверена? – в голосе свина тоже слышалось недоверие.
– Да, териар.
Впрочем, тот решил проверить самостоятельно, но старуха не дала. И, слава богу, прикосновений жирных пальцев распорядителя я бы не вынесла.
– Не стоит, териар. Иначе она потеряет свою ценность.
Свин с ворчанием отступил.
– Поднимайся и одевайся, – велела старуха.
Что я с радостью сделала, даже сопротивляться воздействию ее чар не стала. Но, даже одевшись, продолжала ощущать липкие мужские взгляды.
– Уводи, – приказал свин. – Подготовь и обработай хорошенько. Она должна своими ногами выйти на помост и не мешать торгам. Поняла?