Казакова Татьяна Алексеевна - Ничего себе пошутила стр 13.

– Слушай, забыла спросить, ты выяснила что-нибудь?

Я сообщила то немногое, что узнала из разговора с шефом

– Н-да, не густо, – лифт остановился на ее этаже. – А вчера ты где была? – Прищурилась Наташка. – Ладно, потом расскажешь.

Войдя в квартиру, я первым делом включила стиральную машинку. Пока она стирала, быстро развесила вещи, разбросанные с утра. Телефон очень раздражал. Нет, он не звонил, напротив, молчал. Это и беспокоило. Я постоянно прислушивалась, он притягивал мой взгляд. Хватит на него пялиться! Он сегодня не позвонит. А вдруг позвонит? Все. Не буду об этом думать, пойду лучше поем. После вчерашнего обжорства надо бы что-то легкое, а может вообще ничего не есть? Эту мысль я прогнала. Съем-ка био-йогурт. Нет, этим не наешься. Вспомнила! Мамуля оставляла в морозилке блинчики с мясом. Сейчас пожарю и с био-йогуртом, куда, как с добром. Одно калорийное, зато другое – нет. Звонок! Я бросилась к телефону, как на амбразуру. Черт! Стул опрокинула и больно ударилась об угол стола.

– А-а-а – заорала я в рубку.

– Что случилось? – испуганно заорала в ответ Люся.

– Ударилась об стол, об угол. Знаешь, как больно, – пожаловалась я, потирая ушибленное место.

– Все у тебя не Слава Богу, – проворчала Люся. Ворчала и орала на всех она постоянно, но все ее любили за необыкновенную доброту и отзывчивость.

– Люсек, а мамуся приезжала?

– Она и сейчас у меня, с горшка не слезает. Какой кретин ей это посоветовал? И меня уговаривала выпить, но, знаешь, я пока в маразм не впала.

– Понимаешь, кретин – это я, – в моем голосе звучало раскаяние.

– Какой кретин? – не поняла Люся.

– Ты спросила, какой кретин ей это посоветовал. Но я не советовала, я просто рассказала, что мы с девчонками очищались. Мамусик тоже захотела, ну ты же знаешь ее.

– Вы просто две ненормальные. Кстати, ты видела этого Раймондо?

– Пока нет.

– Мы с Леней приглашали их в выходные, приезжай и ты.

– Спасибо, Люсек. А кто будет?

– Нинка с Левочкой собирались, может Линка с Борей. Вроде все.

Мы потрепались немного, я поела. Звонок!

– Что ты сидишь? Уже десятый час, – возмущалась Наташка.

В лесу и, правда, было очень хорошо. По-весеннему яркая, не запыленная зелень.

Птицы еще не все угомонились и верещали на разные голоса. Народу много, тут и парочки, и родители с детьми, и, конечно, многие с собаками. Наташка сразу же сунула Петьке поводок, и он резво побежал за Дейлом, который рванул с места, ошалев от счастья и разных запахов.

– Ну, рассказывай, – требовательно сказала Наташка, – только все по порядку и с подробностями.

Я начала с Красной Площади

– Постой! На фига ты мне все это рассказываешь, что я на Красной Площади не была?

– Ты же просила с подробностями.

– Я не это имела в виду.

Тогда я начала про ресторан.

– Вот, уже интереснее, – заметила Наташка. По ходу рассказа вставляла замечания. – Ты что, столько сожрала? Этим же напугать можно до смерти. Он подумает, что тебя не прокормить. А ты заметила, сколько на чай дал? Не жадный, – сделала вывод Наташка, услышав ответ.

– А целуется как?

Я только вздохнула.

– Значит, хорошо, – заключила Наташка. – А к нам в магазин сегодня вошел такой красавец. Весь из себя. И с ним, представляешь, какая-то невзрачная дылда. Он ей кольцо обручальное выбирал. Я даже смотреть на это не могла. Ну где справедливость? А тут хоть пропади!

– А как же Петька? -

– А что, Петька? Мямлит что-то, никакой решительности.

– Слушай, Наташ, а у меня на работе логотип сперли, – вдруг некстати вспомнила я.

– Вот сволочи, вот гады какие! Не бери в голову, не расстраивай себя

– Да я уже не расстраиваюсь, просто непонятно, зачем?

– Смотри-ка, с кем это Петька там любезничает? – нахмурилась Наташка.

Петька стоял невдалеке и о чем-то беседовал с молоденькой хозяйкой французского бульдога.

– Нет, ты посмотри на него, – не успокаивалась Наташка. – Прямо соловьем разливается. Ну, ладно – произнесла она тоном, не предвещавшим ничего хорошего. Мы подошли поближе и услышали, как девушка восхищается Дейлом.

– Дейл! Ко мне! – Дейл рванул к Наташке, а так как Петька держал его на поводке, то ему пришлось бежать за собакой.

– Блин! Чуть руку не оторвал, – запыхался Петька. Наташка погладила собаку, взяла Петьку под ручку и продефилировала мимо удивленной хозяйки бульдога.

К дому мы подошли довольно поздно, но Марья Степановна была на страже и, свесившись из окна, окликнула меня.

– Ты, часом, никого сегодня в гости не ждала?

– Нет, – удивилась я.

– К тебе какой-то мужик приходил.

"Может Саша"– сразу промелькнуло в голове. Да, нет, он же не знает, в какой квартире я живу.

– Почему вы решили, что ко мне?

– Он поднялся на двенадцатый этаж. Федор Васильевич к сыну поехал. Чернышевы и Тулеевы на дачах сидят. Надькина мать во Владимир свой укатила, а сама Надька на свиданку ушла, уж больно расфуфырилась. Ну, а Рыжовы в лесу со своим псом гуляют, еще не возвращались. Вот и выходит, только к тебе.

– А как он выглядел?

– В светлых брюках, голубой рубашке, волосы русые, в общем, неприметный такой, на мента похож или на бандита. – У меня екнуло в груди. "Что-то не нравится мне это".

– А еще, – зашептала она, – мне кажется, я его утром видела, но точно сказать не могу. "Ну, Марья Степановна, удивила ты меня. Прямо разведчица" – думала я, глядя на эту простую с виду бабку.

– А из дома он выходил, вы не видели?

– Вышел через десять минут, я уж подняться к вам на этаж хотела, а он тут как тут и быстренько в тот двор – шасть. В руках ничего не было, значит, не успел ничего спереть. – Она смотрела на меня вопросительно.

– Свет, ты идешь? – торопила Наташка.

– Иду, иду, – и, обращаясь к Марье Степановне, добавила. – Можно я вам одну вещь отдам на хранение. Совсем маленькую, но никому ни слова

– Могила. – Бабулька просияла и перекрестилась.

– Чего ей надо было? – поинтересовался Петька, когда мы зашли в лифт.

– Да так, спрашивала про родителей.

Наташка с Петькой из лифта вышли вместе. "Целоваться, наверное, будут" – мне стало завидно, вспомнился Саша. Конечно, работа и все такое, но он же не участвует в этой встрече, мог бы и позвонить. Мобильный молчал, может он по городскому звонил, пока я гуляла. С этой мыслью вошла в квартиру и уставилась на телефон. Звонок! Я схватила трубку.

– Алло! Светлана? Это Вадим. – "Тьфу-ты, кому бы не пропасть".

– Я соскучился.

– Ты это уже говорил. – Он стал меня раздражать.

– Значит, ты по мне совсем не скучала?

– Представь себе, нет, как-то не получается. Знаешь, говори лучше, зачем звонишь, а то я спать ложусь.

– Коробочка у тебя? – таинственным шепотом спросил он.

– Какая коробочка? – я сразу не поняла.

– Ну та, что я отдал тебе?

– Так бы и сказал. Между прочим, ты об этом в прошлый раз спрашивал. У тебя, что, старческий склероз? – Он неестественно засмеялся.

– Это замечательно. Я через недельку приеду и заберу ее, только не потеряй. Целую. Замечательно ему. Что замечательно? Что за мной таскается какой-то мужик? Целует. Очень мне нужны его поцелуи. Приедет скоро. Может не торопиться, никто не ждет. Еще что-то ворча себе под нос, я стала рыться в ящике с дискетами. Вот она. Нет, это не она, на той, вроде, другой цветочек был. Тогда эта. Нет, это тоже не она. Что за черт? На всех коробочках красовались рожицы и цветочки. Да, с фантазией у меня не богато. Да вот же она! Потому, что, нарисовав рожицу, я еще подумала, что она какая-то дефективная получилась. Бровки сдвинуты, глазки в кучку, а рот до ушей. Взяв дискету, быстро спустилась на первый этаж. Марья Степановна поджидала меня на пороге своей квартиры. Она бережно взяла дискету, завернула в газету, положила в пакет и спрятала в духовку, пояснив, что все равно ничего не печет. В лифте машинально нажала на восьмой. Двери открылись, передо мной стояла заплаканная Лариска. Со словами – Я к тебе, – она быстро вошла в кабину. Не проявляя громко сочувствия, убедившись на опыте, что это вызовет поток слез, в душе очень ее жалела, да и плакала Лариска крайне редко, наверное, что-то серьезное случилось.

Но, едва переступив порог квартиры, коротко сказала – Ну, рассказывай.

– Представляешь, он меня приревновал, устроил безобразную сцену.

– Кто? – на всякий случай уточнила я.

– Витька, конечно, кто же еще, – удивилась Лариска. – Он увидел кольцо, я его в бар спрятала, и разорался. Да сказала я, сказала, – уже зная, что я сейчас спрошу, – что это вы с Наташкой нашли. А он говорит, тогда почему у тебя лежит. – "Действительно, зачем я у Лариски его оставила".

– Давай, я с ним поговорю.

– Только хуже будет, скажет, выгораживаете, – и тяжело вздохнула.

– Подумаем позитивно, – предложила я. Лариска посмотрела на меня с надеждой.

– Смотри, что получается. Не спрячь ты кольцо, Витька так бы и жил себе спокойно, уверенный, что ты никуда не денешься, пока он по командировкам шляется, сидишь вечерами дома и ждешь его у окна. А он от такой скучищи начал на баб поглядывать. Ну вот, хоть на Надьку, например.

– На какую Надьку? Из 69 квартиры, что ли? – прищурилась Лариска.

– Да причем здесь Надька? – занервничала я. – Это я для примера сказала.

– А зачем ты такой пример привела?

– Ну хорошо, пускай будет Ленка, – примирительно ответила я.

– Она же старше его на десять лет, – тут же вскинулась Лариска.

– Кто?

– Ну Ленка с третьего этажа.