– Да. Это был человек с преступным прошлым.
– Был ли он осужден?
– Да.
– За что?
– За кражу автомобиля и подлог.
– Он, случайно, не привлекался по каким-нибудь другим делам?
– Я вновь протестую...
– Протест отклоняется, – отрезал судья Хобарт. – Шериф признал, что видел покойного при его жизни несколько раз. Суд, безусловно, имеет право допрашивать его по всем вопросам, имеющим к этому отношение.
– Но тогда, – настаивал Робли Хастингс, – свидетеля можно обвинить в том, что он имел связь с преступником, которого не арестовал и не обвинил в преступлении, а затем либо отпустил, либо прекратил расследование.
– Суду необходимо восстановить весь ход событий, но, поскольку ответ и так ясен, я принимаю протест обвинения, – решил судья Хобарт.
– Чтобы не было неясностей, – заявил Мейсон, – поставлю вопрос следующим образом: шериф, при жизни покойного вы встречались с ним, когда он находился под арестом?
– Да.
– И навещали его, как официальный представитель?
– Да.
– Вы когда-нибудь, лично сами, подвергали его аресту?
– Только один раз.
– В чем он тогда обвинялся?
– Протестую против неправомочного, несущественного и неправильного ведения допроса, – вновь вмешался Хастингс.
– Протест обвинения принимается, – объявил судья Хобарт.
– Других вопросов нет, – сказал Мейсон.
Робли Хастингс, сделав несколько драматический жест рукой, объявил:
– Для дачи свидетельских показаний вызывается Дрю Керби.
Керби оказался медлительным, седеющим человеком примерно шестидесяти лет, с водянистыми голубыми глазами и с очень смуглым цветом лица результатом постоянного загара.
– Где вы работаете? – спросил его Хастингс.
– В яхт-клубе «Голубое небо».
– Сколько лет вы там работаете?
– Четыре года.
– В чем заключаются ваши обязанности?
– Я и подсобный рабочий, и сторож. Отвечаю за сохранность оборудования и личных вещей членов клуба.
– Вы работали десятого числа текущего месяца?
– Да, сэр.
– Я предъявляю вам фотографию Уилмера Джилли. Вы когда-нибудь его видели?
– Да, сэр.
– Живым или мертвым?
– И живым и мертвым.
– Чтобы вам было легче вспомнить, скажите, когда вы его видели в первый раз?
– Десятого, примерно часов в семь вечера.
– Где?
– В яхт-клубе.
– С кем он был?
– С миссис Бэнкрофт.
– Вы имеете в виду обвиняемую, Филлис Бэнкрофт, сидящую слева от Перри Мейсона?
– Да, сэр.
– А где была она?
– На причале.
– Что она делала?
– Она садилась в шлюпку, которая всегда привязана к «Жинесе», яхте Бэнкрофтов.
– Вы видели, как она разговаривала с Джилли?
– Да.
– Что затем произошло?
– Она отвезла его на яхту. Минут десять они пробыли на яхте, я точно не знаю, так как не видел их после того, как они поднялись на «Жинесу». Затем я видел, как миссис Бэнкрофт возвращалась в шлюпке обратно.
– Одна?
– Да, сэр.
– Так. Затем что?
– Она привязала шлюпку к причалу и куда-то поехала, а потом, примерно через час, вернулась назад.
– Что она сделала потом?
– Села в шлюпку и поплыла к яхте.
– А затем что произошло?
– Не знаю, сэр. Я был какое-то время занят. Опустился очень густой туман. Ничего не было видно. Я хочу сказать, что мне было совершенно не видно, что происходило на воде.
– Но вы видели яхту «Жинеса»?
– Нет, сэр.
– Что вы делали?
– Был занят делами по службе.
– А когда развеялся туман?
– В тот день этого не произошло. Он держался долго.
– Но это должно было когда-то произойти? – раздраженно спросил Хастингс.
– Конечно, но он развеялся только на следующий день.
– Когда вы вновь увидели яхту Бэнкрофтов?
– Я ее больше не видел. Она исчезла.
– Вы ее больше не видели?
– Нет, почему, но... Это произошло на следующий день в четыре тридцать дня, когда они привезли ее обратно.
– Кого вы имеете в виду?
– Шерифа с помощниками.
– Как ее привезли?
– Она была привязана к другому судну.
– Какому?
– К катеру береговой охраны.
– Что они сделали с яхтой?
– Они пришвартовали ее к пристани, а затем на ней появилось множество фотографов и полицейских.
– Вы видели Уилмера Джилли после его смерти?
– Да, сэр.
– Где?
– В морге.
– Вас отвозили туда на опознание?
– Да, сэр.
– Перекрестный допрос, пожалуйста, – сказал Хастингс Мейсону.
Мейсон подошел к свидетелю, дружелюбно посмотрел на него и просто спросил:
– На фотографии вы узнали Уилмера Джилли?
– Да.
– Когда вы видели его фотографию в первый раз?
– Я видел его самого.
– Знаю. Меня интересует, когда в первый раз видели фотографию Джилли?
– Ну, когда они появились... Кажется, это было... Да, это было одиннадцатого, в девять часов вечера.
– Через сколько это было часов, после того как пришвартовали яхту?
– Точно не знаю. Наверное, через четыре или пять часов.
– Кто показал вам фотографию?
– Шериф.
– Он спрашивал вас, видели ли вы этого человека прежде?
– Да, что-то в этом роде.
– Шериф, случайно, не интересовался, был ли этот человек с миссис Бэнкрофт вечером, в день убийства, и не видели ли вы как он отвозил ее к яхте?
– Да, по-моему, что-то в этом роде.
– Вы помните точные слова шерифа?
– Нет. Он показал мне фотографию и сказал, что, возможно, я видел этого человека.
– И вы согласились с ним?
– Да, сэр.
– Это было до вашей поездки в морг?
– Да.
– Когда вы туда ездили?
– Вечером двенадцатого.
– Сколько раз до этой поездки вы видели фотографию Джилли?
– Несколько раз.
– А точнее?
– Не знаю. Несколько раз.
– У вас была копия фотографии?
– Да.
– Кто вам дал ее?
– Шериф.
– И шериф оставил вам фотографию и просил тщательно ее изучить?
– Да, но сделал он это утром следующего дня.
– И фотография была у вас весь день?
– Да.
– А затем вас отвезли в морг?
– Да.
Мейсон в задумчивости посмотрел на Керби.
– Вы были в очках, когда смотрели фотографию?
– Конечно.
– А где сейчас ваши очки?
Свидетель машинально сунул руку в карман и произнес:
– Я оставил их в яхт-клубе.
– Но, когда одиннадцатого и двенадцатого вы рассматривали фотографию, вы были в них?
– Да.
– Вы лучше видите в очках?
– Естественно.
– Могли бы вы опознать человека на фотографии без очков?
– Не знаю. Вряд ли.
– Как же в суде вы делали опознание без очков?
– Я знал, кто на фотографии.
– Откуда?
– Как! Это должна была быть фотография убитого.
– Почему «должна была быть»?
– Как! А разве это не она?
– Я спрашиваю вас, – сказал Мейсон. – Вам известен человек, изображенный на фотографии?
– Да. Я же произнес присягу!
– И вы видите без очков?
– Да.
Мейсон подошел к столу судьи, взял фотографию, вынул из кармана другую фотографию, сравнил их, а затем, повернувшись к свидетелю, произнес:
– Посмотрите внимательно на эту фотографию. Вы абсолютно уверены, что с обвиняемой вечером десятого был именно этот человек?
– Да.
– Постойте, – вмешался Хастингс. – У адвоката – две фотографии, одну из них он незаметно вынул из кармана.
– Хорошо, – сказал Мейсон. – Я покажу свидетелю обе фотографии. Свидетель, скажите, пожалуйста, на них изображен один и тот же человек?
– Да.
– Разрешите мне взглянуть на другую фотографию, – потребовал Хастингс.
– Пожалуйста, – произнес Мейсон и протянул ему обе фотографии.
– Но, – заявил заместитель окружного прокурора, – это не честно по отношению к свидетелю. Ведь это различные фотографии.
– Вы видите какую-нибудь разницу в этих фотографиях, мистер Керби?
Свидетель прищурился, вновь взглянул на фотографии и произнес:
– Для меня они одинаковы. Я плохо вижу без очков.
– Вы все время их носите?
– Конечно.
– Почему же у вас их нет сегодня?
– Я оставил их в клубе, в своей комнате.
– Кто-нибудь посоветовал вам сделать это?
– Заместитель окружного прокурора.
– Видимо, потому, – заметил Мейсон, – что вечером десятого вы были без них, не так ли?
– Нельзя же все время быть в очках, тем более что сгущался туман. Лучше их совсем снять. Так и лучше видно и не нужно постоянно их протирать.
– Вы были без очков, когда увидели Джилли в первый раз?
– Да.
– А сейчас, если Высокий Суд позволит, я хотел бы предъявить вторую фотографию для опознания, а затем приобщить ее к вещественным доказательствам защиты под номером два.
– Принимается, – объявил судья Хобарт.
– Протестую против такого ведения допроса, – заявил Хастингс. Обращаю внимание Высокого Суда на то, что это старые трюки адвоката.
Мейсон с улыбкой взглянул на судью Хобарта.