Со знаменем в руках он повернулся и пошел в сторону рельсов. Город справа от него продолжал гореть, освещая все вокруг. Мимо него вдоль путей шагали тысячи воинов, и он, стоя в тени, наблюдал за ними. Ночь была очень холодной, но чины безостановочно работали, прокладывая рельсы к горящему городу. По мере того как они умирали один за другим от холода и усталости, их тела превращались в пищу для армии.
Прошла длинная вереница лошадей, груженных провизией и боеприпасами. Все они направлялись на запад.
- Как в древности, - произнес кто-то за спиной у Гаарка на его родном языке.
Он оглянулся и увидел Джурака, приближающегося к нему в сопровождении штаба. На нем был теплый плащ. Джурак подъехал и соскочил с коня.
- Когда я такое вижу, то начинаю думать, что мы вернулись во времена легенд.
- Мы сами создаем легенды, - ответил Гаарк. - Все это, - он показал на идущие в темноте колонны, - легенда, воплощенная в жизнь.
- Нужно объявить привал. У них был тяжелый день. Из-за этого проклятого мороза мы теряем сотни воинов.
- Ты слышал о Кине?
Джурак показал на флаг в руке Гаарка.
- Так это правда?
- Видимо, да.
- Он мертв или ранен?
- Скоро узнаем. В любом случае это сокрушительный удар для их армии.
- Что говорит посол?
- Они не пропустили его к себе, но передали письменное послание. Если умрет Кин, исчезнет то, что связывало их армию воедино. Произойдет раскол, и каждая из сторон будет сама за себя. Он был единственным связующим звеном, не русским и не римлянином. Поэтому мы должны усилить атаку. Я хочу, чтобы не только патрулирующие отряды, а вся наша армия была через три дня у ворот Рима.
- Не стоит торопиться, Гаарк. У нас есть время. Наша железная дорога в тридцати милях отсюда. Чтобы проложить сюда рельсы, потребуется не менее десяти дней. - Он показал в сторону Капуа. - Насколько я понимаю, они не успели разобрать свои пути к западу от города. Поэтому, как только мы дойдем до Капуа и отремонтируем мост, у нас будет открытый путь на Рим. Мы переправим боеприпасы, дадим воинам отдохнуть, а затем двинемся вперед. Войска устали.
- Мы будем наступать. В настоящий момент они ослаблены. Если мы начнем наступление сейчас, мы победим.
- Я вижу, ты уже знаешь.
Оливия Варинна Фергюсон подставила Винсенту стул, на который он сел со вздохом облегчения.
- В рану попадает холод, и из-за этого иногда очень трудно ходить.
- Тебе нельзя выходить в такую погоду, - отчитала его Оливия, наливая чай.
Винсент поблагодарил ее за чай и обхватил кружку руками, пытаясь согреться. Он увидел у Оливии на рабочем столе последний номер "Гейтс иллюстрейтед", на первой странице которой крупными буквами было написано: "КИН РАНЕН".
Накануне вечером между Винсентом и Гейтсом произошел серьезный спор. Издатель считал, что народ Суздаля имеет право знать правду, на что Винсент пригрозил ему закрыть газету, если в печати появится хоть одно слово о Кине. К сожалению, пришла телеграмма от президента с указанием опубликовать всю правду, и спор был окончен.
- Ничего нового не слышно, - вздохнул Винсент.
Оливия опустила голову; было похоже, что она молится. Винсент оглядел мастерскую. Еще не наступил рассвет, а служащие уже начали собираться, усаживаясь за свои столы. Почти у каждого был экземпляр газеты, и они о чем-то перешептывались между собой. Несколько человек смотрели на Винсента так, словно им хотелось подойти и обо всем его расспросить, но они не решались.
После смерти Чака Оливия взяла на себя контроль за исследованиями и артиллерийско-техническим снабжением. Сначала Винсент думал, что это всего лишь сентиментальная уступка со стороны Эндрю, но, как видно, Чак все как следует продумал заранее. Он уже давно научил ее читать. А в последний год жизни он по нескольку часов ежедневно растолковывал ей все тонкости своей работы. Несмотря на то что Чака не было в живых, на столе лежали его тетради с подробными чертежами и сложными схемами. Винсенту показалось, что его друг просто ненадолго вышел из-за стола и пошел прогуляться. Все выглядело так, словно он вот-вот вернется с горящей в глазах новой идеей.
- Похоже, мы все постепенно уходим, - вздохнул Винсент. - Майна, Мэлади, столько ребят из нашего полка, твой Чак. Я почти калека, а теперь Эндрю… - Его голос задрожал.
Оливия взяла его руку и крепко сжала.
- Чак здесь, Винсент.
Винсент посмотрел ей в глаза. Странно, что, несмотря на безобразный шрам, который оставил на ее лице взрыв порохового склада много лет назад, она продолжала излучать красоту, перед которой Чак преклонялся до конца своих дней.
- Ему так с тобой повезло, - произнес Винсент и залился краской от смущения. Он вспомнил тот вечер, когда они первый раз встретились. Она тогда была служанкой в доме у Марка и пыталась соблазнить Винсента, пока он принимал ванну.
Винсент потупил взгляд. Он никогда не говорил об этом Чаку и всем сердцем надеялся, что она тоже не сказала.
- Как твоя жена? - спросила Оливия, и по ее тону Винсент понял, что она тоже вспомнила о том вечере.
- Отлично.
- Надо бы навестить ее и детей. Кстати, а детям Эндрю сказали?
- Да, вчера. Это было очень тяжело.
- Бедняжки. Я страшно жалею, что мы с Чаком так и не завели детей.
После смерти Чака Оливия держалась очень мужественно, но Винсент понимал, что ей это дается нелегко, что она все время находится на грани срыва.
Он похлопал ее по руке и встал.
- Я получила информацию о бантагских ракетах.
- Мы потеряли из-за них семь броневиков.
- А остальные, как я понимаю, были брошены во время отступления?
Винсент кивнул. Эта информация пока держалась в тайне. Русские относились к броневикам как к символу победы над ордой, и новость о потере машин могла оказаться настолько шокирующей, что даже Гейтс согласился не опубликовывать ее.
- У нас нет времени менять оборудование и реконструировать броневики, утолщая броню. Завод выпускает по одной машине последней модели ежедневно. Если мы начнем сейчас все переделывать, то потеряем несколько недель, а может, и больше.
Конструкция нового броневика была рискованной. Это была одна из последних разработок, которой Чак уделял много времени. Мощность двигателя была почти вдвое больше, чем у старых машин. Он работал на смеси керосина с остатками нефти, из которой его получали, а не с углем. К счастью, в течение нескольких последних месяцев тысячи галлонов топлива как для броневиков, так и для дирижаблей были перевезены с нефтяных скважин, располагавшихся в двухстах милях к юго-востоку от города. Теперь, когда бантаги пытались отрезать Рим с юга, надо было рассчитывать только на этот запас.
- Один из здешних служащих говорит, что догадывается, почему их ракеты пробивают нашу броню, - сказала Оливия. - Мне бы хотелось заполучить один неразорвавшийся экземпляр для подробного изучения.
- И что он думает?
- Что боеголовка ракеты - это, возможно, полый конус из очень крепкой стали. Должно быть, они изобрели новый вид взрывчатки, которая гораздо мощнее черного пороха. Полый конус набивают этим веществом, и при взрыве напор огня разрезает корпус броневика.
- Мы можем сделать что-нибудь подобное?
- Я выделила для этой работы двенадцать человек, но все равно сообщи на фронт, что нам нужен образец ракеты. В настоящий момент мы пытаемся создать ракеты для индивидуального использования. Это хорошая идея, даже если мы не сможем применить их против броневиков.
- А что насчет производства пулеметов?
- Проблема не в самих пулеметах, их мы можем изготовить, а в боеприпасах. У нас почти не осталось меди. То, что мы потеряли броневики, конечно, плохо, но еще хуже, что там остались тысячи гильз от пуль и снарядов.
Она подвела Винсента к своему столу, и под ярким светом лампы он увидел набросок, который изображал человека, держащего трубу. Еще один рисунок с трубой и лежащим возле нее человеком стоял на штативе.
- Я нашла в книгах Чака несколько старых рисунков. Сразу после битвы под Испанией у него возникла идея переделать существующие ракеты и выпустить их в виде небольших снарядов, вроде артиллерийских. Эти ракеты должны были заряжаться картечью. На очень точное попадание в цель он не рассчитывал, но, если использовать их на небольшом расстоянии, как это делают бантаги, они вполне подойдут. Мы просто возьмем ствол ракетной установки - такой, какие мы выпускаем, приварим к нему ручку, чтобы эту ракетницу легче было поднять на треножник и точнее навести на цель, хотя ее можно будет удержать и на плече. Несколько штук мы сможем отправить на фронт уже через пару недель.
- Придется изменить тактику, - заметил Винсент. - Мы не можем больше отправлять машины в бой без прикрытия. Я должен был предвидеть, что Гаарк что-нибудь придумает. При наступлении наряду с ракетчиками им понадобятся стрелки, а может быть, и пулеметы для поддержки. И минометы - кстати, как насчет них?
Она показала на только что вошедшего служащего, который отдал Винсенту честь.
- Василий Петров, сэр. Он служил у вас в Пятом Суздальском.
Винсент заметил, что у Петрова деревянный протез.
- А! Потерял ногу еще в первую войну, в сражении у переправы.
- Давненько.
- Да. Поэтому меня отправили сюда. Поначалу мне здесь не нравилось, но ведь работа важная, не так ли, сэр?
- Петров - наш лучший специалист по штамповочному оборудованию! - гордо заявила Оливия.