Всего за 199 руб. Купить полную версию
– Что?
– В Древней Греции так называли реку забвения. Испившие ее воды души умерших навсегда забывали о радостях земной жизни. Не могу сказать, что это наверняка сработает, но, возможно, отхлебнув глоточек, наши всезнайки забудут много лишнего. А может быть, просто умрут. Никогда не угадаешь, что ждет тебя за поворотом. Возможно, в склянке яд, но не исключено, что эликсир вечной молодости. Не рискнешь – не узнаешь.
– Но как пройти к Лете?
– Ты меня спрашиваешь? Солнце заходит на западе, перевозчик требует оплаты. Билет в один конец. Прошу прощения, но мне пора удалиться. Нельзя заставлять ждать хорошеньких девушек – мадемуазель Зинаида гневается.
«Похоже, он немного чокнутый, этот парень в черном, – подумала я, – интересно, кто он и как здесь очутился».
За дверью меня ждал сюрприз. Нельзя сказать, чтобы очень приятный – расположенный на четвертом этаже нашей школы кабинет биологии вызывал у большинства учеников стойкую негативную реакцию. Но вместо «великой и ужасной» Натальи Александровны сейчас там орудовал Мишка Воронов. Облаченный в белый халат, он склонился над лабораторным столом, прилаживая к какому – то предмету разноцветные проводки.
– Ты случайно не взрывное устройство собираешь?
– Виктория, опоздание на четверть часа недопустимо. Не пытайся оправдываться. Запомни – даже если рушится мир, настоящий ученый должен быть пунктуален.
Я подошла поближе. Закрепленное зажимами тельце обезглавленной лягушки выглядело нелепо и беспомощно.
– Воронов, тебе не жалко лягушонка?
– Жалость – удел сентиментальных романтиков. Настоящие ученые не знают этого чувства. Сейчас я намереваюсь реанимировать лягушку. С момента гибели подопытного животного прошло… – он посмотрел на часы, – четырнадцать минут тридцать две секунды.
– То есть, ты ее убил, а теперь оживляешь?
– Через пять минут после начала эксперимента я ее вновь умертвлю.
– Мишка, зачем это?
– Ну ты даешь! Не далее как неделю назад на заседании биологического кружка мы вместе выбрали тему «Оживление трупа человека электрическими разрядами по методике доктора Франкенштейна». – У меня отвисла челюсть, а Мишка невозмутимо продолжал: – Наталья Александровна одобрила тему и посоветовала отрабатывать методы на подопытных животных. Чем мы с тобой, Виктория, и занимаемся.
– А где взять труп человека?
– На кладбище, разумеется.
Воронов повернул рубильник, и по телу лягушонка запрыгали крошечные молнии. Лапки судорожно дернулись и замерли неподвижно.
– Увеличим напряжение… интенсивность разрядов… – бормотал он себе под нос, – Барышева, можешь идти, от тебя мало толку. Встретимся без четверти час у центральных ворот кладбища. Попробуй только опоздать!
Конечно, можно было отказаться от этой затеи и, бросив Мишку, вернуться в Коридор, но я не хотела отступать. Необходимо довести ситуацию до логического завершения, только тогда у пленника появляется шанс вырваться на свободу – кажется, это условие и было основным правилом «игры».
Ночь, как всегда, наступила неожиданно. Воронов стоял возле кладбищенской ограды. Нагрузив меня лопатами, юный последователь доктора Франкенштейна с жутким скрипом отворил ворота. Размашистой походкой пошел вперед, освещая надгробия фонариком:
– Нам нужно недавнее захоронение. Длительное пребывание под землей существенно затрудняет работу. Смотри – ка – свежие венки… – Мы остановились около могильного холмика. Мишка осветил торчащую среди цветов табличку. – То, что надо. Можно сказать, тепленький.
Оттащив венки, мы взялись за лопаты. Управляться с этим инструментом я не умела, и вскоре стало понятно – еще немного каторжного труда, и руки мои отвалятся, а спина – сломается. Сквозь плешь в облаках выглянула луна, и над могилами начал клубиться легкий туман.
– Мишка, смотри…
– Обычные испарения. Работай, не отвлекайся.
Воронов вгрызался в землю как бульдозер, и вскоре под комьями глины уже можно было разглядеть белые оборки, украшающие крышку гроба. Честно говоря, когда подобные сцены показывали по телевизору, я предпочитала не смотреть на экран. Что же говорить о моих чувствах теперь, когда все происходило как бы на самом деле! Зря я связалась с Вороновым, сейчас он откроет гроб и… Оказывается, самое страшное – это именно ожидание чего – то ужасного.
– Страх перед мертвыми телами – предрассудок. С точки зрения науки – это просто кусок гниющей плоти. – Воронов поддел крышку и изо всех сил навалился на лопату, – смотри и учись, Барышева, сейчас ты увидишь труп в начальной стадии разложения.
Он открыл гроб и направил луч фонарика на желтое заострившееся лицо мертвеца – мертвец зажмурился. Я заорала. Мишка выронил фонарик и попытался вылезти из могилы. Не удержавшись, рухнул прямо в объятия покойника.
– Оставьте меня в покое! – прохрипел обитатель могилы.
Я подала Воронову руку, он выбрался на поверхность.
– Смываемся?
– А работать за нас будет академик Павлов?
– Мишка, как ты собираешься оживлять уже ожившего покойника?
– Найдем другого, смирного.
– Опять копать?
– Ради науки я перелопачу все кладбище!
Теперь Воронов, не выбирая, решительно вскрывал могилу за могилой, и везде его встречали крайне недовольные покойники. Меня тошнило. Внезапно мой спутник воткнул лопату в землю и вытер перепачканные землей руки о рубашку:
– Мы столкнулись с интересным феноменом. Есть основания полагать, что почва данного кладбища обладает особыми физическими свойствами и возвращает мертвым телам некоторые жизненные функции. На очередном заседании биологического кружка я предложу Наталье Александровне эту тему как материал для следующего доклада.
– Мы уходим?
– Без трупа мы не уйдем. Хватаем первого попавшегося и тащим в школу.
Хватать я никого не стала. Издали наблюдала, как Воронов извлекает из разрытой могилы ее обитателя. Труп сопротивлялся, Мишка упорствовал, а небо на востоке серело, предвещая скорый рассвет. Я глазела по сторонам, когда послышался глухой стук и стон – получив лопатой по голове, мертвец осел на землю как подкошенный.
– Барышева, бегом за каталкой! Она спрятана у ворот.
– Ты его убил?
– Во-первых, он умер достаточно давно, а во – вторых, ради науки можно пожертвовать жизнью.
– Чужой?
– Любой. Знаешь, во что обошлись человечеству блага прогресса?
Затащив тело на каталку, мы лихим галопом помчались в сторону школы. Воронов очень торопился – биология шла первым уроком. Забраться с таким грузом на четвертый этаж было абсолютно невозможно, но в этом странном, расползающемся по швам мире некоторые вещи происходили легко и незаметно. Не успела я оглянуться, как оказалась в знакомом кабинете.
– Я думаю, все пройдет успешно, – Мишка старательно присоединял к мертвецу разноцветные проводки. – Барышева, сбегай в лаборантскую, принеси колбу со светящейся жидкостью и шприц для инъекций. Если метод Франкенштейна не сработает, используем разработки Герберта Уэста.
– Кто это?
– Реаниматор. Он создал препарат, оживляющий трупы. Вещество вводится в мозг подопытного объекта и… – зазвенел упавший на пол скальпель. Воронов нахмурился, – Виктория, не отвлекай меня болтовней! Быстро за колбой, а я сбегаю проверю аккумуляторы.
Он исчез за дверью, а я отправилась в примыкавшую к кабинету крохотную каморку. Отыскать на стеллажах нужную склянку было не так легко, мне пришлось долго переставлять колбы и пробирки, как вдруг из кабинета донесся вопль:
– Где он?!
За время нашего отсутствия мертвец сбежал. Я подошла к окну – на углу улицы еще можно было различить маленькую фигурку, улепетывающую в сторону кладбища.
– Черт! До начала урока пятьдесят шесть минут! – Воронов стукнул кулаком по столу. От удара подпрыгнула и едва не опрокинулась колба со светящейся жидкостью. Он посмотрел сначала на нее, потом на меня. Взял лежавший тут же шприц, набрал препарат. – Послушай, Барышева, ради науки Джордано Бруно пошел на костер, многие врачи привили себе смертельные болезни…
– Мишка, не вздумай этого делать! Тебе еще жить да жить. Нелепо убивать себя ради какого – то доклада на биологическом кружке!
– Безусловно. Но я хотел попросить о помощи тебя, Виктория. Ты неплохая девчонка, но, будем откровенны, не слишком умная, лишенная талантов и дарований, иными словами – обыкновенная. Такие не делают истории, но зато могут послужить науке, и благодарные потомки не забудут о таком подвиге.
– Воронов, скажи, что шутишь! – Угол стола врезался мне в бедро, преграждая путь к отступлению.
– Увы! Сейчас главный приоритет – доклад. Без него Наталья Александровна не допустит меня к дальнейшим исследованиям. А знаешь, какую проблему я собираюсь решить? Проблему бессмертия! Мое открытие позволит людям жить больше тысячи лет. Барышева, не переоценивай себя, твоя жизнь не идет ни в какое сравнение с благоденствием человечества. Дай – ка руку…