Всего за 199 руб. Купить полную версию
– Умерла мать и оставила грудного ребенка. А ее сестра, она мне дальней родней приходилась, день и ночь сидит у зыбки, качает, вся измучилась. Сколько ни старается, плачет ребенок, на минутку успокоиться не может. Вот она и вскричала: «Не могу больше! Когда это кончится!» И вдруг слышит голос своей сестры: «Потерпи, Василиса, немного, я ребенка на днях заберу. А пока покормлю, успокою». Ребенок зачмокал губками, будто грудь сосет, и заснул. Через несколько дней он умер.
– И все? – недовольно воскликнула Зизи. – Я же хотела про лешаков.
Молодежь ушла спать на сеновал. Для меня ночь продлилась не больше мгновения, а с рассветом наша компания отправилась по грибы. Туман не успел рассеяться, мы ежались от утренней свежести, но были веселы и резвы, как трехмесячные щенята. Мы бродили, отыскивая притаившиеся под прошлогодней листвой упругие влажные грибы. Идиллию нарушил протяжный крик:
– Помогите! На помощь! Тону!
Я устремилась на зов и едва не попала в ловушку. Невинная цветущая полянка оказалась топью, и если бы не преградившая мне путь Логинова, я бы сделала роковой шаг. А Настенька уже по пояс погрузилась в темную зловонную жижу. Надо было отыскать подходящую палку или стволик… Пальцы Логиновой цепко вонзились в мою руку:
– Постой, Барышева, не торопись. Может быть, это судьба. Мы здесь по чистой случайности. Отклонились бы немного в сторону, и свидетелем была бы только кукушка на осине.
– Ты хочешь ее бросить? Это подло! Хотя бы не мешай мне!
– Виктория, пойми, она – лучшая, любимая, бабушка только для нее рассказывает сказки. Я должна занять это место – я его достойна!
Пока мы спорили, Настенька сумела ухватиться за хилый кустик и потихонечку выползала на берег. Внезапно из ельника выпрыгнул Юрка – он бежал к трясине что было сил, и, честно говоря, я почти успокоилась за судьбу Настеньки. Как я ошибалась! Мы учились с Юркой Петренко со второго класса, он был весельчаком, правда, порой заискивал перед учителями, и за это его многие не любили, но чтобы вот так… Вырвавшись из цепких рук Зизи, я подбежала к трясине, но Юрка уже перепилил перочинным ножичком последний корешок куста, и вскоре крики Настеньки сменило глухое бульканье. Цветущая полянка заходила ходуном и успокоилась – все было кончено. К нам подошла Логинова:
– Откуда такая резвость, Петренко? Первой все равно буду я.
– Да. Но ты останешься у меня в долгу.
– Мило… – Зизи пожала плечами, повесила на локоть пустую корзинку и зашагала прочь.
Я не знала, что и думать. То ли с самого начала произошла ошибка в выборе друзей, то ли их так изменило это чертово место. Впрочем, я и сама оказалась хороша – в принципе ничто не мешало мне помочь Настеньке, почему же я промедлила? Не знаю, существовала ли Настенька в действительности или была одним из призраков этого ада, но картина ее гибели, наверное, останется в моей памяти навсегда…
Вечером мы вновь собрались слушать бабушкины сказки. Голос ее слегка охрип, наверное, от слез, и это, да еще пустое место на лавке, напоминало об утренней трагедии.
– В сутках есть роковой час, может быть, всего лишь одна минутка, когда нельзя поминать вслух нечистую силу… Послали как – то девку в сени за сметаной, а она там задержалась. Ее ждали-ждали, ждали-ждали, а отец возьми и скажи: «Что ее, лешак, что ли, унес?» Вышли в сени – девки нет, и всю ночь не было. Поутру вышли из избы, глядят, а за околицей на снегу огромные, двухсаженные следы. Вывели они на опушку леса. Там девка в расщелину между двумя сросшимися березами засунута, уже мертвая, как была – в платье, простоволосая.
Непогода разбушевалась всерьез, протяжно скрипели старые сосны, ветер и дождь барабанили по крыше. Мне почудилось, будто кто – то стучится в окно. Я прислушалась – стук не повторялся. Но вот налетел новый порыв ветра, и тихий отчетливый звук услышали все.
– Бабушка, что это? – прошептал Юрка.
Но объяснения не потребовались – дверь отворилась, и мы увидели стоящую на пороге Настеньку. Страшная, с ног до головы облепленная болотной грязью, с запутавшейся в волосах осокой, она обшаривала избу взглядом мертвых глаз.
– Иди со мной! – Хриплый нечеловеческий голос леденил в жилах кровь. Старушка поднялась из – за прялки, шагнула навстречу незваной гостье.
– Бабушка, не уходи…
– Знать, пришел мой черед, Зинаида. Коли зовут, надо идти, иначе покоя от них не будет. Я, внученька, стара, свой век отжила, а у вас – все впереди. Прощайте, деточки…
Зизи рассмеялась фальшивым, громким смехом, вскинув голову, пошла навстречу утопленнице:
– Ты мечтаешь заполучить меня, выдра болотная? Ладненько. Но знай – я тебя всю жизнь не любила. Кому бабушка дарила самых красивых соломенных кукол и рассказывала самые страшные сказки? Кого всегда ставили в пример? Я с самого детства хотела, чтобы тебя не стало. Жаль, не судьба нам расстаться – вместе жили, вместе и умрем. Пошли, сестренка, искупаемся.
Логинова направилась к двери, я следом. Последнее, что удалось разглядеть в полутьме, – испуганные глаза притаившегося в углу печи Юрки и самодовольную морду жирного кота…
– Надо же, опять башкой саданулась. Скоро последние мозги из ушей выпрыгнут. Барышева, где это мы отдыхаем? – Зизи с озабоченным видом осматривала уже ставший знакомым Коридор. – Ой, а это кто?
– Не трать время на объяснения, Вика. Мы с мадемуазель Зинаидой обсудим все наши проблемы, – с этими словами Незнакомец галантно подал руку немного ошалевшей от всего происходящего Логиновой.
– Постойте! С нами был Юрка Петренко.
– Разве ты не поняла, что он сделал выбор? – Незнакомец улыбнулся своей странной невеселой улыбочкой. – Каждому свое.
– Он же погибнет!
– А ты не предполагаешь, что он погиб довольно давно?
И парочка медленно зашагала прочь. Оставшись в одиночестве, я задумалась. Коридор изменился – часть потолка между двумя обрывками цепей лопнула, превратившись в зияющий черный провал, а еще одно пятнышко просто висело в воздухе. Время таяло на глазах. Сережка, Петька, Танька, Светка, Мишка – все они ждали своего освобождения. Успею ли я добраться до пленников, захотят ли они обрести свободу, или поступят, как Юрка Петренко, кто знает? Я решительно потянула на себя створку ближайшей двери.
В отличие от сияющего огнями парка или деревенской избушки это помещение и в самом деле было похоже на комнату, точнее просторный, с низкими сводами зал. На покрытом ковром возвышении за монументальным столом восседал седовласый старец. Он склонил голову над рукописью, задумчиво теребя гусиное перо.
– Прошу прощения, не хотелось бы отвлекать вас от важных дел, но я ищу друзей, – я говорила, не будучи уверенной, что меня слышат, – не проходил ли здесь мальчик лет тринадцати с непослушными, торчащими во все стороны волосами или другой парень – тощий, веснушчатый…
– Веснушчатый мальчик был, а с ним девочка по имени Света. Они узнали свою судьбу и пошли дальше.
– Вы предсказываете будущее?
– Это моя профессия. Погрешность предсказания – ноль целых тридцать пять тысячных процента в полнолуние и ноль целых двадцать одна сотая в обычные дни. Я вам, голубушка, не Нострадамус.
– Что их ждет?
– Я не рассказываю о чужих судьбах. Если желаете – узнайте свою.
– Пожалуй… но как?
– Возьмите, прочтите, – он протянул толстый, окованный железом фолиант, – берите, берите – книга сама раскроется на нужной странице.
Признаюсь честно, это предложение не слишком обрадовало меня. Конечно, неплохо знать, что ждет тебя в ближайшее время, но вот так, в одночасье, узнать свою судьбу… Однако отказываться от предложения Предсказателя, наверное, было невежливо. Книга открылась, замелькали пожелтевшие листы, перелистываемые невидимой рукой. Вот и нужная страница, испещренная жирным убористым шрифтом. Я незаметно отвела глаза, раздумывая, как бы выбрать в тексте нужный абзац и не прочесть ничего лишнего.
– Все, голубушка, вы опоздали.
Черная шелуха текста осыпалась с листа и, кружась, упала к моим ногам.
– Видимо, вы и не намеревались узнавать судьбу. Очень жаль, я потратил на бесполезный разговор… – Предсказатель оценивающе посмотрел на громадные песочные часы. – Я потратил три с половиной грамма времени.
Он указал на дверь. В первый момент показалось, что я выбралась из мрачных покоев Предсказателя на залитую солнцем улицу. На самом деле это был все тот же Коридор – только черные провалы расползлись еще шире, пожирая его своды. А Незнакомец уже стоял за моей спиной. Один. «Мадемуазель Зинаида» отсутствовала.
– Где Логинова?
– Скажем так, близко. В безопасности, если, конечно, не надумает открывать двери.
– Я была у Предсказателя.
– Знаю. И память юного поэта поглотит медленная Лета, забудет мир меня.
– Что?
– В Древней Греции так называли реку забвения. Испившие ее воды души умерших навсегда забывали о радостях земной жизни. Не могу сказать, что это наверняка сработает, но, возможно, отхлебнув глоточек, наши всезнайки забудут много лишнего. А может быть, просто умрут. Никогда не угадаешь, что ждет тебя за поворотом. Возможно, в склянке яд, но не исключено, что эликсир вечной молодости. Не рискнешь – не узнаешь.