- Нет! - голос Дженни был настойчивым и каким-то отдалённым. Я остановилась и подняла на неё взгляд. Она смотрела на меня и на разбитую вазу, явно взволнованно, но в то же время она стояла лицом к дверному проему. Я зажмурилась на долю секунды, чтобы мой разум смог совместить эти два изображения. - Нет! - повторила она. - Вы не должны быть здесь.
- Дженни? - Я бросила осколки и медленно поднялась. - Дженни, все хорошо.
- Я знаю, кто вы. - Голос Дженни был холодным и дрожащим. У меня резало глаза от того, что я пыталась сосредоточиться на двух её воплощениях.
- Все хорошо, это я... - начала было я, но Дженни продолжила говорить, будто не слышала меня.
- Вы работаете с моим женихом.
- Я... что? Нет, что ты. Я работаю здесь с...
- Вас не должно быть здесь.
Маленькая лужица у моих ног начала кристаллизоваться, поскольку в комнате ещё сильнее похолодало, а стебли асфоделей заскользили по полу с ледяным порывом ветра, который пронесся через всю комнату.
- Дженни, ты меня пугаешь, - сказала я.
- Вас не должно быть здесь!
Порыв превратился в поток и занавески начали безумно трепыхаться. Пуховое одеяло слетело с всегда безупречно заправленной кровати Дженни, дверцы шкафа задребезжали, а затем начали с громким стуком открываться и закрываться. Этот звук заставил щёлкнуть во мне чему-то первобытному, и я обнаружила себя выбегающей из комнаты и бегущей вниз по коридору, ещё до того, как осознала, что двигаюсь. Когда я всё-таки, усилием воли, заставила себя вернуться в спальню Дженни, то нашла комнату безмолвной и неподвижной, а саму Дженни сидящей на полу. Какая-то часть её была ужасно расстроенной, а другая, склонившаяся над осколками вазы, тянулась своими изящными пальчиками к веточкам древогубца. Ее серебристая рука прошла сквозь маленькие пурпурные бутоны, как пар, и в тот же миг она закричала:
- Нет! - и дверь со звуком, похожий на выстрел, захлопнулась.
Глава Одиннадцатая
Я стучала и звала, но комната Дженни безмолвствовала, будто могила, а её дверь не сдвигалась с места. У меня было такое чувство, словно мне врезали под дых. Мне хотелось плакать. Сделав глубокий вдох, я взяла в руки чемодан и собрав все остатки мужества двинулась вниз по винтовой лестнице.
Джекаби я нашла в кабинете по звукам сборов, доносящихся оттуда. Он опорожнял корзину со странными безделушками и пихал их по какому-то неведомому мне принципу отбора к себе в походный ранец, оставляя остальные лежать в куче на своём столе. Деревянная трещотка лежала рядом с этой кучей, а в воздухе висел запах чеснока.
- Почти готов, - сказал он. - Просто привожу кое-что в порядок из отобранного с собой в дорогу вчера.
- Сэр, - начала я, не зная, как сказать. - Дженни... то есть, я думаю, что она... - Я вздохнула. - Сэр, с ней творится что-то неладное.
- Прямо сейчас? - Он выдернул шишковатый корень и чашку с золотой каймой из корзины, и поставил их на стол. На другом конце уже стоял чайный сервиз, но эта чашка в пастельных тонах определенно была из другого набора.
- Да, сэр. Я не знаю с чем это связанно: с цветами или перчатками, или с тем, что я вчера сказала. - Я вздохнула. - А, может, со всем вместе. Но ей хуже.
Джекаби бросил корень в свой ранец и повернулся ко мне.
- Дело не в вас, мисс Рук, - сказал он. - Наш бестелесный партнер заключил себя здесь в ловушку, устроил себе некоторого рода чистилище. Она не может покинуть этот дом, потому что она может существовать только в том месте, где чувствует свою принадлежность к нему. Именно поэтому она может касаться только тех предметов, которые, по её мнению, ей принадлежат. И именно поэтому продвижение в её собственном деле встало. Она не могла сопровождать меня в моих изысканиях.
- Её дело? Вы говорите о её гибели?
Джекаби кивнул.
- Да, дело о её убийстве... и чуть сверх того.
- А вам она нужна рядом, чтобы разрешить его?
- Я, конечно, мог бы расследовать это дело самостоятельно - я так и делал до определенного времени. Дуглас помог мне собрать довольно внушительную папку важной информации. - Он порылся в ящике стола и извлек на свет папку. Джекаби положил её на стол, и я заметила имя Дженни, аккуратно напечатанное на обложке. - Дело неполное, но это всё, что нам известно о мисс Кавана и её женихе: газетные вырезки, свидетельства, факты, люди, представляющие интерес. В глубине души наша дорогая Дженни не верит, что правда будет найдена. И я, если честно, не знаю, может, это ей во благо. Может быть, она боится, что ответы окажутся болезненнее вопросов, а я просто не смогу их ей не дать. Однако, когда она будет готова, думаю, она обнаружит, что сможет пойти туда, куда должна.
- Вы так думаете... - раздался голос Дженни из-за стола, и постепенно плавные линии обрели черты её лица. Она выглядела огорченной и раздосадованной, но, по крайней мере, растерянность и паника исчезли, и она, казалось, взяла себя в руки. - Но наверняка не знаете. Вы могли поверить мне на слово, когда я сказала, что хочу знать, вместо того, чтобы секретничать у меня за спиной и начинить мною, сочтя заброшенным проектом, свой стол.
- Вот ваше дело, - сказал Джекаби. - На нём стоит ваше имя и прочее. Просто откройте его.
Дженни грозно посмотрела на детектива.
- Где мои перчатки?
- Я уже говорил вам, что они вам не нужны. Думаю, я могу это доказать. - Одну чайную чашку с золотой каймой он взял со стола, а другую с подноса. - Вот, эта из вашего семейного чайного сервиза. - Он бросил нежно-голубую чашку, Дженни с округлившимися от ужаса глазами протянула вперед руки и поймала снаряд из китайского тонкого фарфора. - А вот эту я купил на рынке утром. - И не дав ей времени на раздумья, он запустил в её сторону очередной чашкой с золотой каймой. Инстинктивно, Дженни протянула руку, но чашка пролетела её насквозь и разбилась о книжный шкаф.
Бережно держа первую чашку в руках, она обратила хмурый взор на Джекаби.
- Прекратите уничтожать имущество. Вы ничего не доказали! Мы оба знаем, что я могу касаться только тех вещей, которые были моими при жизни. Вы просто захотели меня помучить - и прекратите скалиться, когда я сержусь на вас!
Джекаби покачал головой, продолжая улыбаться.
- Вы можете прикасаться только к тем вещам, которых, как вы считаете, у вас есть право касаться. А ведь вы в руках держите не свою чашку. Разве вы не узнали сервиз миссис Симмонс, которая подарила мне его, после дела "Гномов" в прошлом году?
Дженни уставилась на свои руки, и чашка начала утопать в её ладонях. Она судорожно старалась исправить ситуацию, но та всё равно упала на пол и разлетелась на дюжину фарфоровых осколков.
- Они, конечно, похожи только цветом, но требовалось только, чтобы вы поверили. Менталитет, мисс Кавана. Всё у вас в голове. - Он толкнул через стол папку к Дженни, которая оторвалась от созерцания битых черепков. - Это ваше дело. Всё, что вам требуется - открыть его.
Дженни уставилась на папку. Я, затаив дыхание, наблюдала, как она протянула руку к столу. Её пальцы остановились возле папки, и на краткий миг я поверила, что бумага поддастся ей - но её рука погрузилась запястьем в папку. Она отпрянула, будто её кто-то укусил, и прижала руку к груди. На её лице застыло выражение смятения.
- Попробуйте ещё раз. - Голос Джекаби прозвучал на удивление нежно.
Дженни посмотрела на детектива, а затем на меня, а потом опять на папку. Она помотала головой и попятилась к книжному шкафу, теряя очертания.
- Дженни, подожди! - сказала я, но она вновь исчезла.
- Мне кажется, что все прошло довольно неплохо, как считаете? - Джекаби затолкал пустую корзину на и без того заставленные книжные полки. Я не был до конца уверен, что моя теория будет подтверждена на практике, но должен сказать, что эксперимент прошел с оглушительным успехом.
- Вы серьезно, мистер Джекаби! Дженни не какая-нибудь научная аномалия - она ваш друг!
Джекаби приподнял бровь.
- По факту, одно другого не исключает, мисс Рук, и тут нечего стыдиться. Все исключительные люди, по определению, являются исключением из правил. Если мы настаиваем на обычности, то никогда не сможем быть по-настоящему неординарными.
- Это очень хорошо отрепетированное и красноречивое оправдание, чтобы вести себя неподобающе грубо по отношению к печальной прелестной женщине.
- Она в порядке. Уверяю вас, вы поймете, когда зайдет всё слишком далеко. Это не самое приятное зрелище. Когда я переделывал её прежнюю кухню под свою лабораторию, она начала вести себя как эхо.
- Эхо?
- Многие духи не могут ничего, кроме эхо. Многие - ничто иное, как эхо. Когда дух является эхом, он представляет собой всего лишь тень, отголосок своей прошлой жизни - нелепый сгусток эмоций и боли - пойманный словно эхо в ущелье, которому уготована вечность вариться в своих последних мыслях.
- Вы имеете в виду мысли вроде: "Тебя не должно быть здесь?" - поинтересовалась я.
Уверенное выражение лица Джекаби дрогнуло.
- И что-то о работе с ей женихом? - добавила я.
- Температура заметно упала?
- Образовался лёд. И что-то вроде вьюги.
Он побледнел.
- Думаете, мне стоит еще раз попробовать поговорить с ней? - спросила я.
Джекаби сглотнул и посмотрел в потолок. Спальня Дженни находилась как раз над его кабинетом.
- Нет... нет, наша небольшая экспедиция, возможно, как никогда вовремя. Мне кажется, будет лучше, если мы побудем вдали от нашей дорогой мисс Кавана. Хотя бы несколько дней. Ну понимаете, чтобы позволить ей побыть в тишине и покое, ну и всё такое.
Температура в помещении начала падать, и мои руки покрыли мурашки.
Я кивнула.