Всего за 549 руб. Купить полную версию
Я твердо хотел оставить все это позади. Уехать и не возвращаться. Но мисс Сапсан просто так «нет» не скажешь, и к тому же я обещал помочь друзьям хоть немного познакомиться с настоящим. Брать такое обещание назад было бы как-то неправильно.
Ладно, сказал я. Сегодня вечером.
Превосходно.
Она уже собиралась уходить, как вдруг что-то вспомнила.
О, пока не забыла, вытащив конверт из другого кармана, она протянула его мне. На покупки.
Я заглянул внутрь: конверт был битком набит пятидолларовыми купюрами.
Этого будет достаточно?
Гм Да, думаю, будет.
Она элегантно кивнула и направилась к дому, оставив меня с конвертом в руке и слегка ошеломленного.
Столько дел, столько дел, бормотала она на ходу, потом крикнула мне через плечо: Сегодня вечером!
И подняла указательный палец вверх.
Глава третья
Поскольку родительский трехдверный седан мог вместить только половину группы, нам пришлось отправиться по магазинам в две смены. В первую входила Эмма, потому что я всегда оказывал ей особое внимание и не собирался этого скрывать; Оливия потому что она была веселая, а я сейчас не отказался бы чуть-чуть повеселиться; Миллард, потому что он все равно не оставил бы меня в покое, и Бронвин, потому что только она смогла бы открыть застрявшую гаражную дверь. Хью, Горацию, Еноху и Клэр я пообещал, что приеду за ними через пару часов. Правда, Гораций все равно заявил, что обзаводиться новой одеждой не собирается.
В тот день, когда деним стал приемлем для повседневного ношения, сказал он, искоса глядя на меня, современная мода полностью утратила мое доверие. Подиум сейчас выглядит, как сборище бродяг.
Тебе нужна новая одежда, возразила Клэр. Так сказала мисс Сапсан.
Мисс Сапсан сказала, мисс Сапсан сказала, Енох сердито посмотрел на нее. Ты похожа на заводную игрушку.
Мы оставили их препираться сколько душе угодно, а сами отправились в гараж. С помощью некоторого количества скотча, проволоки и точечной сварки (осуществленной Эммой) мы сумели навесить обратно водительскую дверь. Она все равно не открывалась и не закрывалась, но с четырьмя дверями шансов, что к тебе придерутся любопытные полицейские, все-таки меньше, чем с тремя. Закончив ремонт, мы набились внутрь и уже через минуту катили в тени баньянов по улице, бежавшей вдоль хребта Нидл-Ки. По обе стороны возвышались большие дома, между ними проглядывало море. Мои друзья впервые увидели столько этого мира при свете дня. Они молча впитывали открывшееся им зрелище: девочки прилипли к окнам сзади; дыхание Милларда туманило стекло с пассажирской стороны. Я попробовал представить себе, как все выглядит для них эти пейзажи, для меня давным-давно ставшие почти невидимыми. К югу остров сделался ýже, большие особняки уступили место домам поменьше, а те в свою очередь россыпи приземистых многоквартирных муравейников родом из семидесятых, чьи названия были написаны на аляповатых табличках: «Полинезийские острова», «Райские берега», «Остров фантазии». В коммерческой зоне красок стало больше: лавки с розовыми крышами, торговавшие всякой всячиной от крема против загара до чехлов на пивные банки; ярко-желтые магазинчики рыболовных принадлежностей; риелторские офисы под полосатыми навесами. И, разумеется, бары ряды бамбуковых факелов пляшут, двери так и летают туда-сюда, пропуская морской бриз внутрь и скрипучие трели караоке, слышные до самого моря, наружу. Ехать тут было можно только со скоростью ледника, а дорога так была запружена пьяными от солнца пляжниками, что ничего другого не оставалось, кроме как петь. За всю мою жизнь здесь ровным счетом ничего не изменилось. Словно в пьесе, которая идет на сцене уже который год, можно было выставлять часы по движениям актеров и смене декораций: вот европейские туристы, красные как лобстеры, вянут в тени капустных пальм, хоть эти пальмы толщиной с карандаш; вон рыбаки выстроились, как постовые, вдоль моста: поля шляп и животы обвисли, удочки заброшены на мелководье, рядом переносные холодильники.
Оставив остров позади, мы взлетели над заливом, сверкающим в лучах солнца. Шины мерно жужжали по металлическим решеткам моста. Спустившись на «Большую землю», мы оказались в архипелаге мини-моллов и шопинг-центров, окруженных океанами парковок.
Какой странный пейзаж, заметила Бронвин, нарушая затянувшуюся тишину. Почему из всей Америки Эйб решил поселиться именно здесь?
Флорида раньше была одним из лучших мест, где могут спрятаться странные, объяснил Миллард. Так, во всяком случае, было до пустóтных войн. Здесь зимовали передвижные цирки: вся середина штата гигантское бездорожное болото. Говорили, что любой чужак, каким бы странным он ни был, может найти здесь себе место или исчезнуть.
Мы оставили позади бежевый центр города и устремились в захолустье. Мимо закрытого стокового центра, мимо недостроенного жилого квартала, медленно сдающегося под напором подлеска, за всем этим вставал самый огромный из всех мегамаркетов. Туда-то мы и направлялись.
Я свернул на Пайни-Вудс-роуд коридор длиной в милю, вдоль которого столпились все городские дома престарелых, трейлер-парки для тех, кому больше пятидесяти пяти, и кварталы для пенсионеров. По обеим сторонам улицы выстроились билборды, без обиняков рекламировавшие больницы, клиники неотложной помощи и кладбища. Все в городе звали Пайни-Вудс-роуд «Дорогой на небеса».