Всего за 549 руб. Купить полную версию
Дядя Бобби кивал как зачарованный. Дядя Лес бормотал: «Угу» и рассеянно складывал в карманы остатки омлета с нашего завтрака.
Я велел им как следует выспаться, вызвал такси и отправил домой. Дальше настало время заняться родителями.
Я попросил Бронвин отнести их наверх, в спальню, пока сонный порошок окончательно не выветрился, чтобы им не пришлось просыпаться в разбитой машине в окружении напоминаний о событиях прошлой ночи. Она положила их на кровать и закрыла дверь.
С минуту я мерил шагами коридор снаружи, оставляя песочные следы на ковре и нервно пытаясь придумать, что бы такое сказать. По лестнице поднялась Эмма.
Эй, прошептала она. Прежде чем ты туда войдешь, я хочу, чтобы ты кое-что узнал.
Я подошел, и она сжала мне руку.
Да?
Ты ей нравился.
Кому?
Джанин Уилкинс. Девушка не подарит свой первый поцелуй кому попало, понимаешь?
Я ох, мой разум попробовал находиться сразу в двух местах, но потерпел поражение и сдался.
Она расхохоталась и опустила глаза.
Нет, насчет нее я вполне серьезно. Но я пришла пожелать тебе удачи. Хотя вряд ли тебе нужно еще она у тебя и так есть.
Спасибо.
Мы будем внизу, если вдруг тебе что-то понадобится.
Я кивнул. Потом поцеловал ее. Она улыбнулась и ушла вниз по лестнице.
Родители проснулись в уюте собственной постели. Сквозь жалюзи лесенкой светило солнце. Я следил за ними из кресла в углу, грызя ногти и стараясь сохранять спокойствие.
Мама открыла глаза первой.
Она поморгала, протерла их, потом села, застонала и принялась растирать шею. О том, что последние восемнадцать часов она проспала в машине, она явно не имела никакого понятия у кого хочешь после такого шея заболит.
А дальше она увидела меня и нахмурилась.
Милый, сказала она. Что ты здесь делаешь?
Я я просто хотел кое-что объяснить.
Тут она посмотрела на себя и, видимо, поняла, что одета так же, как прошлым вечером. Лицо ее стало растерянным.
Сколько сейчас времени?
Около трех, сказал я. Мам, все хорошо.
Тут она посмотрела на себя и, видимо, поняла, что одета так же, как прошлым вечером. Лицо ее стало растерянным.
Сколько сейчас времени?
Около трех, сказал я. Мам, все хорошо.
Нет, не хорошо, она озиралась по сторонам, и ее растерянность на глазах переходила в панику.
Я встал. Она ткнула в меня пальцем.
Стой там!
Мам, только не надо пугаться. Позволь мне объяснить.
Она на меня не смотрела просто игнорировала, как будто на самом деле меня тут и не было.
Фрэнк, она потрясла папу. Фрэнк!
М-м-м.
Он перевернулся на другой бок. Мама потрясла его сильнее.
Франклин!
Вот она, моя последняя возможность. Момент, к которому столько готовился. Я быстро перебрал несколько разных стратегий, но все они сейчас выглядели крайне нелепо слишком тупо, слишком глупо. Когда папа сел и стал протирать глаза, я потерял все самообладание, вдруг подумав, что не смогу найти нужных слов.
Впрочем, это уже было неважно пора было выходить на сцену.
Мам, пап, мне надо кое о чем с вами поговорить.
Я подошел к изножью кровати и начал говорить. Сейчас я уже почти не помню, что говорил, только чувствовал себя, как коммивояжер, которому открыли дверь, а он толком не выучил речь. Я говорил о последних словах дедушки, о необычных фотографиях и открытке от мисс Сапсан, и о том, как все это привело меня к дому странных детей и к живущим в нем старинным друзьям Эйба, которые не только до сих пор живы, но даже ничуть не постарели. Я обнаружил, что неуклюже танцую вокруг терминов вроде «временной петли» и «особых способностей», потому что это как-то слишком быстро и слишком сильно. Моя куцая, отредактированная версия правды в сочетании с нервным возбуждением наверняка лишь укрепляла родителей в мысли, что я не в своем уме, и чем больше я говорил, тем дальше они от меня отодвигались, и мама натягивала одеяло на плечи, а папа вжимался в изголовье кровати, и жила у него на лбу, вылезавшая в минуты стресса, уже плясала джигу. Словно моя гипотетическая мания и вправду была заразной.
Хватит! закричала наконец мама. Я не могу больше это слушать!
Но это правда, и если бы ты только выслушала меня до конца
Но она уже отбросила одеяло и выскочила из кровати.
Мы услышали достаточно! Мы и так знаем, что с тобой случилось. Это все травма из-за дедушки! Ты перестал принимать таблетки!
Совершенно рассвирепев, она мерила шагами комнату.
Мы отправили тебя через полмира по совету шарлатана, выбрав для этого самое худшее время, и у тебя случился нервный срыв! Тебе совершенно нечего стыдиться, но с этим надо что-то делать. Окей? Нельзя и дальше прятаться в этих твоих историях.
Мне словно пощечину дали.
Да вы мне даже шанса не дали
Мы дали тебе сотню шансов, перебил меня папа.
Нет. Вы никогда мне не верили.
Разумеется, не верили! воскликнула мама. Ты одинокий мальчик, потерявший важного для тебя человека. А потом ты встречаешь этих детей, «особенных», совсем как твой дедушка, и видеть их можешь только ты? Тут даже доктором быть не надо, чтобы поставить диагноз. Ты выдумывал себе друзей с двух лет!
Я не говорил, что только я могу их видеть! возразил я. Вы сами их видели прошлой ночью на дороге.