Со словами: "Я полагаю, вы доктор Капальдо?" - прокурор шагнул навстречу посетителю и протянул ему руку.
- Я мистер Селби, а это шериф Брэндон.
- Вы знаете, как меня зовут? - насторожился мужчина.
- Конечно, - ответил Селби, многозначительно взглянув на Брэндона. - Мы как раз собирались вызвать вас для дачи показаний.
- Меня? Но разве вам известно, кто я?
- Разумеется, доктор, - уверенным тоном подтвердил Селби. - Вы обрабатывали огнестрельную рану, которую получила Ева Даусон. Милости просим.
Брэндон распахнул перед доктором дверь своего кабинета. Вид у Капальдо был растерянный. От его непринужденности не осталось и следа.
Шериф жестом пригласил его садиться, и доктор Капальдо, опустившись в кресло, закинул ногу за ногу, сложил кончики пальцев вместе, как это делают медицинские светила, и глубоко вздохнул, очевидно пытаясь обрести былую безмятежность.
- Почему вы до сих пор не связались со мной? - строго спросил Брэндон.
Тонкие брови доктора Капальдо взметнулись вверх в учтивом недоумении:
- Но, шериф, я помчался к вам сломя голову, как только узнал, что стряслось с моей пациенткой.
- Почему вы не обратились ко мне до того, как это произошло?
- Извините, шериф, - покачал головой доктор Капальдо, - но мои представления о профессиональной этике не позволяют мне обсуждать эту тему.
- Ну что ж, вы, вероятно, пришли к нам со своей историей, - вздохнул Брэндон. - Надо полагать, хорошо продуманной. Послушаем ее.
- Рано утром, в субботу, 18 октября, - начал доктор Капальдо, - меня вызвали в Лас-Алидас к некоей Еве Даусон, которая получила огнестрельную рану.
- И вы поехали?
- Да.
- Как получилось, что вы отправились так далеко и в такую рань?
- Она была моей пациенткой.
- Другими словами, вы лечили ее раньше?
- Да.
- Когда?
- Не помню точно… возможно, за две… три недели до этого ранения.
- И на что она жаловалась?
- Она страдала от депрессии и навязчивой идеи самоубийства.
- О, - протянул Брэндон, бросая взгляд на Селби, - знакомая песня!
- Боюсь, я вас не понимаю, - с достоинством произнес доктор Капальдо.
- Вы все прекрасно понимаете, - резко оборвал его Брэндон. - Хорошо, досказывайте остальное.
- Ева Даусон обратилась ко мне по поводу расстройства нервной системы, выражавшегося в приступах депрессии. Я прописал ей успокоительные средства и провел несколько сеансов психотерапии.
- Лечение помогло?
- Она пришла ко мне через неделю, и ее состояние заметно улучшилось. Я, в частности, предупредил пациентку, чтобы она не злоупотребляла алкоголем, так как похмелье усугубляет депрессию. Помнится, я также настоятельно советовал ей изменить образ жизни.
- А что побудило вас дать ей такую рекомендацию?
- Она была из тех девушек, - проговорил доктор Капальдо, смыкая и размыкая кончики пальцев в такт словам, - которые трудятся на ниве развлечений.
- Как это понимать?
- Ее приглашали, чтобы оживить вечеринку присутствием красивой молодой особы. Поймите меня правильно, джентльмены, я ни в коей мере не предполагаю, что поведение ее могло быть предосудительным, я имею в виду только образ жизни… те обстоятельства, когда распорядок дня нарушен, а пища неполезна и весьма трудно воздержаться от спиртного. Посему я рекомендовал ей вести более размеренную жизнь, дабы по крайней мере был предусмотрен минимум сна.
- Она вняла вашим советам?
- Вряд ли. Дело кончилось тем, что последовал тот самый вызов в Лас-Алидас.
- Кто звонил?
- Я не знаю. Звонили от имени Евы Даусон и сказали, что произошел несчастный случай и ей срочно требуется моя помощь.
- Как вы поступили?
- Конечно, когда я прикинул, как далеко придется ехать, мне эта перспектива, мягко выражаясь, пришлась не по душе. Тогда я стал расспрашивать, какого рода несчастный случай, и оказалось, что девушка стреляла в себя и находится в тяжелом состоянии.
- Стало быть, вы отправились?
- Вот именно.
- Куда?
- В Лас-Алидас.
- Кто дал вам адрес?
- Звонивший.
- Мужчина или женщина?
- Женщина.
- Она представилась?
- Нет, сказала лишь, что звонит от имени Евы Даусон.
- Итак, вы отправились по указанному адресу и что там обнаружили?
- Что жизнь Евы Даусон в опасности, так как она потеряла много крови от раны, которую сама себе нанесла.
- Кто вам сказал, что она сама себе ее нанесла?
- Она же и сказала.
- Что вы предприняли?
- Я обработал рану.
- Заявили ли вы в полицию о происшедшем?
- Не заявил.
- Вы знали, что это была огнестрельная рана?
- Так она сказала мне, и это было видно по специфике ранения.
- Разве вам не следует сообщать властям о подобных ранениях?
- Обычно я так и поступаю, но в том конкретном случае сделал исключение.
- Что вас на это толкнуло?
Мне известны кое-какие обстоятельства жизни Евы Даусон. Ее угнетала мысль, что она не достойна любви матери, что она неудачница, не сумевшая реализовать свои возможности, короче говоря, у нее развился комплекс неполноценности. Поэтому я решил, что какая-либо огласка даст крайне неблагоприятный результат. И, когда ко мне обратились с просьбой сохранить имя пострадавшей в тайне, я выполнил эту просьбу, полностью сознавая, что разглашение тайны означало бы для девушки подписание смертного приговора.
- Ее состояние было серьезным?
- Очень. Имелись все предпосылки для перитонита.
- И вы взялись спасти ее?
- Да.
- Вам платили за лечение?
- Нет, сэр.
- Не странно ли ездить за тридевять земель, чтобы лечить безвозмездно?
- Этот случай был интересен мне, как медику, и я решил сделать все, что в моих силах, чтобы поднять пациентку на ноги.
- Она вам не рассказывала об обстоятельствах рокового инцидента?
- Рассказала со всеми подробностями.
- И как это было?
- В пятницу вечером, 17 октября, она отправилась на вечеринку в дом Джеймса Мелвина в Мэдисон-Сити.
Стоило ей выпить, как у нее испортилось настроение, захотелось побыть одной и избежать нежелательного общения с одним из гостей, который немного "перебрал".
Она выскользнула из дома и укрылась в машине Джеймса Мелвина, стоявшей в гараже. Бездумно пошарив в бардачке, она нащупала там револьвер и, повинуясь внезапному импульсу, решила положить всему конец.
- Она не назвала имени гостя, который досаждал ей своим вниманием?
- Нет. Ева Даусон предпочитала не называть имен вообще. За все то время, пока я лечил ее, она ни разу не упомянула ни одного имени, как я ни пытался ее разговорить.
- Вам известно, где она жила?
- Нет, сэр. Неизвестно.
- Мне кажется, - вступил в разговор Селби, - вы приехали сюда, чтобы водить нас за нос.
- Я вас не понимаю, - оскорбился Капальдо.
- Вы весьма охотно выдаете информацию, которая указывала бы на смерть в результате самоубийства, и, как я предполагаю, постараетесь, чтобы она попала в прессу, но когда дело касается сведений, помогающих нашему расследованию, уклоняетесь от ответов на наши вопросы.
- Извините меня, джентльмены, но я действительно не, знаю ее адреса. Мисс Даусон ходила на прием в мой лечебный кабинет, а не вызывала на дом. В ее истории болезни было указано, что она проживает в отеле. Этим утром я позвонил туда, но в отеле такая не значится. Я не вижу в этом ничего странного. Пациенты, чьи обстоятельства жизни таковы, как у Евы Даусон, обычно делают все возможное, чтобы о них знали как можно меньше, особенно тщательно они скрывают свой адрес.
Что еще вы хотели бы нам сообщить?
- Думаю, это все, чем я располагаю, джентльмены.
- Кто направил вас сюда?
- Я бы сказал, не кто, а что. Долг врача.
- Долг врача! - язвительно фыркнул шериф.
- Между прочим, - спросил Селби, - вы знакомы с Джимом Мелвином?
- Нет, сэр.
- А с Хадсоном Л. Парлином?
- Нет, сэр.
- Но вы конечно же знакомы с А.Б. Карром, адвокатом, не так ли?
- Мистером Карром? О да, знаком!
- И хорошо знаете его?
- Мы встречались несколько раз.
- Он ваш адвокат?
- Зачем мне адвокат?
- Вы никогда не обращались к адвокату?
Доктор молчал.
Хотя бы раз вы обращались к адвокату, не так ли? - настойчиво спросил Селби.
- В прошлом я однажды воспользовался услугами адвоката.
- И адвокатом, услугами которого вы воспользовались, был А.Б. Карр?
- Я не улавливаю связи с обсуждаемой нами темой.
- Разве Ева Даусон не говорила, что обратилась к вам по совету А.Б. Карра?
- Я не помню.
- Но она ссылалась на кого-то?
- Да… Она что-то говорила о том, что знает одного моего друга… а может, она имела в виду какого-то моего пациента, который ей меня рекомендовал. Точно не могу сказать, джентльмены. У меня столько пациентов, и я так загружен работой, что, естественно, не могу упомнить подобные мелочи.
- Каким образом вы узнали о смерти Евы Даусон?
- Я позвонил справиться о ее самочувствии, и мне сообщили об этом печальном событии.
- Вы звонили в дом в Лас-Алидасе?
- Да.
- Кто подошел к аппарату?
- Миссис Мелвин.
- И что она вам сообщила?
- Она сообщила, что мисс Даусон нанесла себе ножом смертельную рану и что власти округа извещены.
- Каковы были ваши действия в ответ на эту информацию?