Только прошу тебя, папа, пойми одну-единственную вещь. Это объявление тебе следует давать лишь в том случае, если ты готов пойти до конца. Мой ребенок - естественный результат отношений, в которые я вступила по доброй воле и которые были основаны на любви. Если ты не сможешь взглянуть на все с этих позиций, пожалуйста, не пытайся связаться со мной".
Третье письмо было датировано июлем 1937 года:
"Дорогой папа!
Немало воды утекло с тех пор, как я писала тебе последний раз. То, что ты не стал помещать объявления в газете, ясно давало мне понять, какие чувства ты должен был испытывать.
У меня родилась дочурка. Я не смогла решиться отдать ее приемным родителям, хотя были времена, когда этот выход казался мне единственным. Отец ребенка согласился немного помогать ему материально, и благодаря этому мне удалось сохранить дочь… Но жизнь все же ужасная. Получаемых денег мне едва хватает на девочку. Чтобы не умереть с голоду самой, приходится работать. Я вижу свою малышку очень редко, и встречи длятся всего по нескольку часов. Понимаешь, я ее мать, но я посетитель. Настоящий ее дом - школа, в которой она живет. Учителя там очень внимательны и относятся к ее судьбе с большим участием. Они знают о ней каждую мелочь, все самое сокровенное. Мне же из этого достается только часть, да и то через вторые руки. Когда я прихожу в школу, это называется "свидание с мамой".
Короче, папа, я теперь практически лишена своей дочери. А недавно вдруг поняла, что сама лишила тебя твоей. Сейчас я осознала, что так или иначе та боль, которую я испытывала из-за потери своей дочери, должна быть во многом сродни тому, что испытываешь ты. Но столь же хорошо я понимаю и то, что ты никогда в этом не признаешься. И не сделаешь шаг навстречу. Через какое-то время я собираюсь прийти и поговорить с тобой. Но одно я решила твердо. Ты никогда не увидишь своей внучки; если не сможешь к ней относиться надлежащим образом. Что же касается меня, то твое отношение ко мне тут особой роли не играет, и я действительно очень хочу тебя повидать. Не знаю, хочешь ли этого ты. Во всяком случае, не удивляйся, папа, если в один из ближайших дней я появлюсь к тебе как снег на голову. Сейчас я нахожусь далеко, поэтому, чтобы накопить денег на билет, мне потребуется некоторое время. Очень тебя люблю и крепко целую.
Твоя непутевая дочь Марсия".
Селби почти благоговейно свернул письма и вложил их в потрепанный, испачканный конверт.
- Однако жизнь все-таки очень непростая штука, - произнес он. - Люди идут по ней ощупью, стараются совершать правильные поступки, они надеются обрести счастье, но так часто оказываются неспособными найти его из-за простого отсутствия взаимопонимания.
Вот, к примеру, этот человек. Он ведь очень любил свою дочь. Он хранил ее письма. Ты только подумай о том одиночестве, которое разъедало его сердце. Он перечитывал эти письма столько раз, что бумага истончилась от прикосновений, а строчки сделались тусклыми. И тем не менее он все же не смог набраться сил, чтобы простить ее. Чуть больше терпимости, чуть больше понимания и доброты - и они смогли бы быть счастливы. Если бы дед работал и немного помогал ей деньгами, у нее появилась бы возможность вернуть себе дочь… Так или иначе, Гарри, мы должны отыскать эту девушку. Я надеюсь, у ее отца были кое-какие средства, и теперь они могут ей очень пригодиться.
- Что-то не похоже, что при жизни он купался в деньгах, - заметил эксперт. - Одежда довольно поношенная. В бумажнике, правда, кое-что имеется, но этого едва хватит на то, чтобы его похоронить.
- Кстати, мы встретили его вчера у дороги. Он ловил попутку. Рекс Брэндон хотел было обвинить его в бродяжничестве, но…
- Вы заглядывали в его документы?
- Он назвался Эмилом Уоткинсом.
- Ни один из предметов, что были при нем, этого не подтверждает, - сказал эксперт. - Других пожитков, кроме тех, которые ты видишь в этом ящике, у него не было.
Селби поочередно взял в руки каждый из предметов, осмотрел и вернул обратно в ящик.
- Интересный момент, Гарри, - сказал он. - У этого человека не было ключей.
- А ведь верно… - согласился Перкинс. - У него имелся перочинный нож, карандаш, бумажник… а ключей не было.
- Если над этим хорошенько поразмыслить, - медленно произнес Селби, - то это очень важный и весьма символичный факт. Человек, у которого не было дома… человек, которому некуда было пойти… человек, у которого не было ключей…
- Что поделать, в наши дни у многих людей нет дома, - сказал Перкинс. - Кстати, Дуг, я рассказывал тебе, что мне наконец удалось поймать ту здоровенную форель, что водилась в заводи возле развилки? Помнишь, я как-то говорил, что нашел, где она прячется? Поднялась было к наживке, а потом, когда я не сумел ее подсечь, ушла на дно и затихла. Со мной тогда еще была пара приятелей. Помнишь?
Селби кивнул.
- Так вот, - продолжал Перкинс, - я все же вернулся туда и поймал ее. Она оказалась просто красавицей. Больше килограмма! Кстати, да будет тебе интересно узнать, я поймал ее на ту же самую муху. Знаешь, у форелей в этом плане много забавного. Они постоянно… - Он прервал свой рассказ, так как в этот момент в коридоре раздался звонок, а затем в дверь начали барабанить. - Вечно сюда все ломятся, - недовольно произнес Перкинс. - Почему-то если в окнах нет света, то людям кажется, что просто позвонить недостаточно. Сперва нажмут пару раз кнопку, а потом принимаются молотить в дверь чем попало. А вот днем они только звонят.
Он подошел к двери и открыл ее. Шериф Брэндон ввел в кабинет двух бледных молодых людей.
- Что-нибудь выяснилось? - спросил Селби шерифа. Брэндон отрицательно помотал головой.
- Я хочу, ребята, чтобы вы взглянули на труп, - произнес прокурор.
Ни один из юношей не проронил ни слова. Глизон дрожал. Его зубы заметно стучали.
- Встань-ка к печке, отогрейся, - сказал Селби.
- Лучше уж поскорее бы все это кончилось, - ответил парень.
- Ладно, - согласился Селби. - Тогда идите за мной.
Мрачной молчаливой процессией они пересекли длинный холодный коридор и вошли в комнату, где эксперт, откинув простыню, продемонстрировал им лицо покойника. Каттингс первым сделал шаг вперед, посмотрел на труп, беззвучно покачал головой и отошел в сторону. Плотно сжав губы, Глизон неуверенно бросил взгляд на мертвого мужчину и поспешно отвернулся.
- Ну как? Он знаком вам? - спросил Селби. Оба парня синхронно покачали головой - нет.
- Присмотритесь как следует, - попросил Селби. - Попробуйте представить, как бы он выглядел живым, с открытыми глазами. Да не бойтесь вы, ничего он вам не сделает.
Парни снова посмотрела на труп и отвели взгляды.
- Кстати, как давно вы в последний раз видели Марсию Уоткинс? - непринужденно поинтересовался прокурор.
Лица обоих ребят остались неподвижными.
- Лично я вообще не знаю никакой Марсии Уоткинс, - ответил Каттингс.
- И я тоже, - добавил Глизон.
- Как могло получиться, что этот человек оказался в вашем коттедже?
- Послушайте, мистер Селби, - произнес Каттингс, - мы говорим вам чистейшую правду. Мы и сами этого не можем понять. Я не имею ни малейшего представления, что ему могло там понадобиться. И не знаю, как он туда забрался. Это было для нас просто как обухом по голове.
- Что ж, ребята, пожалуй, я не стану вас больше задерживать, - сказал Селби. - Но прежде чем отпустить, я хочу взять с вас обещание, что, если я позвоню и попрошу вас приехать, вы сделаете это незамедлительно. Договорились?
- Конечно, мистер Селби. Можете не сомневаться, - ответил Каттингс. - Вы отнеслись к нам с таким пониманием, что теперь и я, и Боб, мы сделаем все, чтобы помочь вам.
- Мне нужно сказать тебе пару слов, Дуг, - произнес шериф Брэндон. - Пусть ребята подождут здесь.
- Может, нам лучше выйти в другую комнату? - предложил Глизон.
- Не стоит, - ответил Брэндон. - Мы быстро. Он вывел Селби в коридор.
- Мне не нравится, Дуг, что ты хочешь отпустить этих ребят, - сказал он. - Чем больше я думаю о тех трех стаканах из-под виски, тем больше утверждаюсь в мысли, что юнцы каким-то образом все же замешаны в деле.
- Я понимаю твои опасения, - согласился Селби, - но чем больше вопросов мы им сейчас зададим, тем яснее мы им продемонстрируем, сколь мало нам известно. Поэтому я думаю, что в сложившейся ситуации лучшее, что мы можем сделать, - это отпустить их. Если они пытаются заставить нас поверить, что они тут ни при чем, то пусть думают, что им это удалось. А мы тем временем будем продолжать расследование. И когда разузнаем о мертвеце достаточно, вызовем их. Из писем, найденных в его кармане, можно сделать вывод, что это типичный упрямый отец, который был очень привязан к своей дочери, а та сбежала от него и родила ребенка. Выяснив, где он жид, мы получим ниточку к его дочери, а через нее мы сможем узнать, кто является отцом ребенка. Тогда нам станет известно, кого же пытался убить этот человек.
- Но для этой роли могут подойти и Каттингс, и Глизон, - заметил шериф.
- Семь лет назад они оба были еще слишком молоды, чтобы оказаться совратителями его дочери. На их лицах не отразилось совершенно ничего, когда я упомянул имя Марсии.
- Письма, о которых ты вел речь, находились в его кармане?
- Да.
- Ладно, Дуг. Поступай как знаешь, - произнес Брэндон. - Я полагаю, ты теперь займешься любимым делом - будешь восстанавливать жизнь этого человека. - Селби кивнул. - Но, - продолжал Брэндон, - предположим даже, что удастся установить, что он хотел убить либо Каттингса, либо Глизона. Что тогда? Мы ведь все равно не сможем ничего предпринять. Ребята не совершили никакого правонарушения.