Жесткое временное освещение, наросшие на стальных арках тусклые сосульки, пронизывающий холодный сквозняк… Прошло лишь двадцать шесть дней с того момента, как сеть КОМКОН уведомила всех абонентов:«Фурия-161. Последняя информация. Тюрьма закрыта. Все работы прекращены. Оставшееся оборудование продается на металлолом». Гигантская система, включавшая в себя десятки шахт, перепутанные коридоры тоннелей и заброшенные жилые помещения, умерла в тот миг, когда последний человек покинул Фиорину. Механизм не может существовать без помощи своего создателя.
Двое людей стояли неподалеку от лепестковой двери, ведущей к центральному плавильному цеху. Они говорили по-русски.
— Мария Викторовна, — осторожно сказал невысокий, крепко сложенный мужчина лет двадцати пяти — двадцати семи и смущенно пригладил ежик темных волос, — скажите, а вы вообще понимаете, для чего мы сюда прибыли? Американцы вложили в эту экспедицию немыслимые деньги, снова запустили систему жизнеобеспечения…
— Понимаю. Даже лучше, чем хотелось бы, — устало ответила Семцова. — Извините, Сергей. Подробнее объясню потом. Когда время будет. Сдается мне, ваше подразделение выдернули зря. Тут некого опасаться.
— Мы уже больше суток ходим без защитных костюмов, — нейтральным голосом сказал мужчина в военной форме. Хоть вы меня успокойте — здесь и на самом деле нет никаких вирусов?
— Ни одного, — кивнула Семцова. — Кроме тех, которых привезли с собой люди. Обычные штаммы гриппа, пару часов назад я обнаружила в смывах канализации вирус гепатита… Все остальное не представляет интереса.
— Подозрительно.
— Мне тоже так кажется.
Они стояли и болтали о ерунду лишь бы занять время. Да, собственно, о чем можно ещё говорить?
«Патна» пришла к Фиорине почти двое суток назад, поначалу было высажено военное подразделение вкупе с несколькими биологами, затем в комплекс заброшенных построек спустились инженеры «Уэйленд-Ютани», в рекордно короткий срок оживившие, казалось бы, давно погибшую колонию. Но все одно — здесь витал запах смерти.
Представителей ООН, составлявших немногочисленную, но более чем компетентную комиссию, челнок доставил на планету в последнюю очередь. Их жизнями нельзя было рисковать. Это закон: вначале спускаются военные и передовая исследовательская группа, они обшаривают все закоулки, берут первые пробы, а уж затем должны прибыть серьезные специалисты. Те, кто имеет право от имени Организации Объединенных Наций вынести свой вердикт и стать свидетелями либо обвинения, либо защиты.
Таковых же на борту «Патны» было трое. Во-первых, бессменный на протяжении уже двух десятков лет председатель Ассоциации ксенологов профессор Роберт Ирвин Блейк — эдакий седоватый сморчок, чопорный англичанин, старательно придерживающийся традиций. Его помощником была русская — госпожа Мария Викторовна Семцова, доцент кафедры ксенологии Санкт-Петербургского университета. Третий эксперт был выбран американцами. Доктор Рональд Хиллиард. Этим именем все сказано. Гениальный ученый, нобелевский лауреат, создатель искусственного разума и искусственного человека, вице-президент и начальник отдела компании «Уэйленд-Ютани», и прочая, и прочая… В довесок можно сообщить, что мистер Хиллиард был одним из самых богатых людей планеты, занимая третье место после владельца компании «Майкрософт» Уильяма Гейтса Восьмого и самого модного писателя последнего времени — немца Гунтера Райхерта. Времена «нефтяных шейхов» давно прошли. Ценился интеллект.
«Уэйленд-Ютани» не поскупилась.