Глава 2
Квентин замер у заросшего травой входа на тихое и пустынное Колвертонское кладбище. Дождь безжалостно хлестал по лицу, но он едва замечал это. Все его мысли занимало только одно - через секунду он предстанет перед неизбежностью. Неизбежностью, с которой так и не смирился.
Родители ушли из жизни.
Он медленно двинулся вперед, пружиня на влажной почве, ноги сами несли его. Шагов через пятьдесят он заметил блестящую головку, склоненную точно так же, как в день его отъезда. Перед могилой Кентона и Памелы, закрыв лицо руками, преклонила колени девушка, она сотрясалась от рыданий под непрерывным дождем.
Должно быть, она услышала его приближение, потому что вся напряглась и резко обернулась на звук шагов незваного пришельца, потревожившего ее боль.
- Квентин…
Она вскочила, порывисто шагнула к нему, затем остановилась. По ее красивому лицу было видно, что в ней борются противоположные чувства - радость от встречи с ним, неуверенность в том, как вести себя, мучительная догадка, почему он вернулся. Квентин сразу понял, откуда такая нерешительность: как ей приветствовать его после четырех лет разлуки - с подобающей церемонностью или былой импульсивной живостью?
Протянув руку, он решил эту проблему за нее:
- Привет, солнышко.
- Слава Богу, ты дома. - Она пролетела оставшееся между ними расстояние и, схватив его руку, посмотрела ему в лицо потерянным, загнанным взглядом темных глаз. - Их больше нет, Квентин.
Ни секунды не колеблясь, Квентин обнял Бранди и прижал к себе, чтобы не только утешить ее, но и самому успокоиться.
- Я знаю, дорогая, - произнес он и почувствовал, как худенькое тельце начало сотрясаться от подавляемых рыданий.
- Их карету вынесло с дороги… на резком повороте возле Оксфорда… По словам семейной пары, которая их нашла, они умерли мгновенно… - поведала Бранди, уткнувшись в военный мундир Квентина и всхлипывая.
- В письме мне сообщили только, что произошла дорожная катастрофа, - ответил он, оставив многочисленные вопросы на потом, - и что в живых никого не осталось.
- Папа разбился о камни, - продолжала Бранди, отчаянно пытаясь взять себя в руки, - а Памела и Кентон были раздавлены каретой. Дезмонд старался не посвящать меня в подробности. Но мне не нужна была такая защита. Я хотела понять. И все же никак не могу свыкнуться с тем, что никогда больше их не увижу. Квентин, я знаю, грешно думать в такой момент о себе, но мне так невыносимо одиноко.
- Ты не одна. - Сцепив зубы, Квентин искал в себе силы, чтобы успокоить ее. - Я здесь.
- Слава Богу, - вновь прошептала она, так и не оторвавшись от его мундира.
- Когда я узнал обо всем, то бросился на первый же корабль, отплывавший в Англию. - Он проглотил ком в горле. - Но на похороны не успел.
Услышав муку в его голосе, Бранди подняла голову.
- Не важно. Церковь была так переполнена, что ты все равно не сумел бы как следует попрощаться. А вот сейчас можно. - Она беспомощно показала на могильный холм. - Я только что положила на могилу свежие цветы. Герань. Любимые цветы Памелы. Я вчера сорвала их в Изумрудном саду. Они очень красивые. Такие красивые, что, покидая сегодня утром Таунзбурн, я положила несколько штук на могилу папы. - У нее задрожали губы. - И на мамину тоже. Знаешь, о чем я подумала?
- Нет, - тихо ответил Квентин. - О чем же ты подумала?
- Что папа наконец нашел свое счастье. После двадцати лет он и мама снова вместе.
Квентин задумчиво отвел со лба Бранди мокрые пряди волос.
- Чудесная мысль. И очень точная. После смерти твоей матери Ардсли не было ни до кого дела. Кроме тебя. - Он ласково провел пальцами по щеке девушки. - Мне не нужно напоминать, как твой отец обожал тебя. И не выносил, когда ты грустила. - Квентин едва заметно улыбнулся, затосковав по прошлому. - Я до сих пор помню, как он вышел из себя, когда Посейдон впервые сбросил тебя на землю.
- Он ужасно расстроился, - согласилась Бранди сдавленным шепотом.
- Расстроился? Да мне просто повезло, что он в ту же секунду не пристрелил моего коня. А ведь ты даже не ушиблась.
- Зато моя гордость разбилась вдребезги, - возразила Бранди, чуть оживившись. - Папа знал, как я ненавижу поражения.
- Да, так было всегда, даже в восьмилетнем возрасте.
- Ты прав, - усмехнулась Бранди.
- Солнышко, - посерьезнел Квентин, рывком приподняв голову Бранди, - Ардсли не понравилось бы, что ты так горюешь.
Девушка кивнула.
- Я знаю. - Подавив вздох, она принялась внимательно рассматривать лицо Квентина, словно не разглядела его как следует в первую же минуту, как увидела. - Этих морщинок прежде не было, - пробормотала она, проводя пальцами по уголкам его неотразимых карих глаз. - И этого тоже. - Ее пальцы скользнули наверх и пробежали по влажным темным волосам, замерев на прядях, посеребренных сединой.
На его лице появилось на миг странное выражение, потом он печально улыбнулся:
- Ты, наверное, забыла: прошло четыре года. Мне уже за тридцать.
- Нет. - Бранди покачала головой. - Возраст здесь ни при чем. Это все переживания. - Опустив руки, она спрятала их в складках плаща. - Как ты все выдержал? Каждый день смотрел смерти в лицо, видел, как другие умирают. Я вот даже не могу выдержать трех потерь.
- Ты несправедлива к себе, солнышко. Ведь ушли из жизни не просто трое твоих знакомых. Они были твоей семьей.
- Да. - Глаза девушки вновь наполнились слезами. - Были.
- А ты тоже изменилась, - поспешно добавил он, невольно высказав вслух то, что первое пришло на ум, лишь бы отвлечь ее.
Хитрость удалась.
- Разве? - спросила она скорее с любопытством, чем с удовольствием. - Как?
- Ты выросла. - Произнося эти слова, он сам понял, что они как нельзя лучше отражают истину. Когда он уезжал, она была живым хитрым бесенком, обещавшим превратиться в очаровательную красавицу, чего, однако, она сама не сознавала. Сейчас она расцвела. Красота тонких черт лица, не измазанного больше грязью, подчеркивалась бездонными темными глазами и роскошным облаком светло-каштановых волос. - И стала красивой молодой женщиной, - вслух заключил он.
- Возможно. - Она вздохнула. - Но, как я и предполагала, мне ненавистна каждая минута моей взрослой жизни. У Квентина вырвался неожиданный смешок.
- Как же я по тебе соскучился, солнышко. - Он удивленно покачал головой. - Никто, кроме тебя, не смог бы заставить меня улыбнуться в такую минуту.
- Я чувствую то же самое. - Ее взгляд скользнул по мундиру, теперь уже основательно промокшему. - Ты весь вымок, - пробормотала она, стряхивая капли дождя с его рукава. - Если еще дольше тут задержишься, то сляжешь с простудой.
- Не беспокойся. - Он бросил печальный взгляд за плечо Бранди. - Мне нужно немного побыть с ними наедине. Она кивнула.
- Мне уехать в Таунзбурн?
- Нет. - Он закашлялся. - То есть…
- Я подожду тебя в гостиной, - мягко ответила она, сразу все поняв. - Кроме того, я уверена, Дезмонду не терпится увидеть тебя.
- С ним все в порядке?
- Учитывая обстоятельства, он держится великолепно. По правде говоря, мне кажется, без него я не смогла бы пережить прошлую неделю. Он был просто воплощением силы, тогда как я висела на краю пропасти. Я чувствую, что ужасно виновата - не только потому, что взвалила на его плечи такую тяжелую ношу, но и потому, что он потратил на меня уйму времени, пытаясь умерить мою душевную боль. У него очень много забот, а с завтрашнего дня еще прибавится.
- Почему с завтрашнего?
- В два часа в конторе мистера Хендрика будут зачитаны завещания. Насколько я поняла, это простая формальность, но, как только Дезмонда официально объявят герцогом Колвертоном, могу представить, сколько у него появится новых обязанностей.
- Да, - тихо произнес Квентин, вглядываясь в лицо Бранди. - Так и будет.
Дождь усиливался. Крупные капли превращались в тяжелые непрерывные струи.
- Иди же, - велела Бранди, поплотнее запахивая плащ. - Навести родителей. Я скажу Дезмонду, что ты вернулся.
Она поймала руку Квентина и пожала ее крепко и сочувственно, затем, подхватив юбки, стрелой помчалась к замку. Квентин, улыбнувшись, как улыбаются при встрече со старым знакомым, наблюдал за этой пробежкой, немыслимой для настоящей леди, и странным образом находил утешение в том, что хоть какие-то вещи остаются неизменными.
Затем улыбка Квентина померкла, и он повернулся, чтобы пройти ожидавшее его тяжкое испытание.
- Ты отлично выглядишь, Квентин, - произнес с дивана Дезмонд. Он отставил чашку с кофе и откинулся на подушки, изучая внимательным взглядом сводного брата. - Чуть похудел, но и только.
- Беру пример с тебя. - Квентин не менее внимательно разглядывал Дезмонда.
Его брат в тридцать семь выглядел как двадцатилетний юноша - высокий, мускулистый, с темной шевелюрой, не тронутой сединой, и пронзительным взглядом черных глаз, вокруг которых не видно ни одной морщинки. Время действительно было к нему благосклонно.
Квентин заерзал на стуле с высокой прямой спинкой и отхлебнул черного кофе, мысленно удивившись, почему в родном доме он чувствует себя как чужой.
В гостиной нависла долгая тишина.
- Известие о смерти отца и Памелы, должно быть, явилось для тебя огромным потрясением, - наконец произнес Дезмонд.
- Для всех нас, - поправил его Квентин. - Да, конечно, так и было. По правде говоря, мне до сих пор не верится, что все это происходит не во сне.
- Я каждый день просыпаюсь и думаю, что увижу папу за завтраком, - пробормотала Бранди, которая сидела в кресле, завернувшись в одеяло.