— Выглядит совсем неплохо для песика его возраста,— похвалил Гьюнон, предприняв отчаянную попытку вскарабкаться вверх по склону, который вдруг стал очень и очень крутым.— Сколько ему сейчас?
— Шестнадцать,— ответил патриций.— То есть больше ста, если по человеческим меркам.
Выпустив из недр корзины зловонное облако, Ваффлз заставил себя принять сидячее положение и зарычал.
— А на вид такой здоровый...— сказал Гьюнон, стараясь не дышать.— Для своего возраста, разумеется. А к запаху... К нему ведь привыкаешь.
— К какому запаху? — спросил лорд Витинари.
— А. Ну да. Конечно,— тут же согласился Гьюнон.
Вскоре карета лорда Витинари, грохоча по покрытым грязным снегом булыжникам, направилась в сторону Тусклой улицы, и ее владельцу даже в голову не могло прийти, что совсем рядом, в одном подвале, сидит на цепи очень похожий на него человек.
Цепь была достаточно длинной и позволяла человеку добраться до кровати, дыры в полу и стола, рядом с которым стоял стул.
В данный момент человек сидел за столом. Напротив расположился господин Кноп. Господин Тюльпан с угрожающим видом стоял у стены. Любому мало-мальски опытному наблюдателю было понятно, что они разыгрывают из себя хорошего стражника и плохого стражника. Вот только стражников тут не было. Зато присутствовал господин Тюльпан, который всегда готов был обеспечить своему ближнему пару-другую приятных минут.
— Ну... Чарли,— ухмыльнулся господин Кноп,— что скажешь?
— А это законно? — спросил человек, которого назвали Чарли.
Господин Кноп развел руками.
— А что есть закон? Просто слова на бумаге. Не волнуйся, Чарли, ты не сделаешь ничего плохого.
Чарли неуверенно кивнул.
— Но десять тысяч долларов... Захорошиепоступки таких денег не платят,— возразил он.— По
крайней мере, за то, чтобы произнести всего-навсего несколько слов.
— Чарли,— успокаивающе промолвил господин Кноп,— присутствующий здесь господин Тюльпан однажды заработал куда больше, И он тоже всего-навсего сказал несколько слов.
— Ага,— подтвердил господин Тюльпан.— «Гони, ять, бабкиили прощайся с девчонкой». Так и сказал.
— И что, это былхорошийпоступок? — спросил Чарли, которому, по мнению господина Кнопа, действительно не терпелось встретиться со Смертью.
— Ну, в той ситуации... Да, хороший,— ответил господин Кноп.
— Да, но чтоб платили такие деньги...— продолжал сомневаться Чарли, явно страдающий манией самоубийства.
Глазами он постоянно стрелял в сторону громадной фигуры господина Тюльпана, который в одной руке держал бумажный пакет, а в другой — ложку. Ложку он использовал для того, чтобы переправлять мелкий белый порошок из пакета в нос, рот и один раз — Чарли готов был поклясться! — в ухо.
— Ну, ты человек особый, Чарли,— сказал господин Кноп.— Кроме того, потом тебе придется скрыться. На достаточно долгое время.
— Ага,— кивнул господин Тюльпан, выдохнув облако порошка.
По комнате разнесся резкий запах нафталина.
— Хорошо, но зачем понадобилось меня похищать? Я спокойно запирал дверь на ночь, и вдруг... бац! Аещевы посадили меня на цепь.
Господин Кноп решил сменить тактику. Чарли слишком много спорил для человека, находящегося в одной комнате с господином Тюльпаном, и особенно с господином Тюльпаном, который уже съел почти половину пакета нафталиновых шариков.
— Дружище, ну что толку ворошить прошлое? — широко улыбнулся господин Кноп.— Это ведь бизнес. Нам и нужно-то всего пару дней твоего времени! А за это ты получишь целое состояние и, что особенно важно, Чарли,долгую жизнь,чтобы его истратить.
Как выяснилось, Чарли вдобавок страдал крайне запущенной формой тупости.
— А откуда вы знаете, что я никому ничего не расскажу? — с подозрением осведомился он.
Господин Кноп вздохнул.