Машина шла хотя и не быстро, но с предельным напряжением. Ее трясло.
- Восемьдесят, - сказал Кир.
Лес сжимал дорогу. Иногда деревья справа и слева сплетали между собой вершины. Шелестел песок.
Часовня оказалась у самой дороги. Построена была из бревен. Они полопались от старости.
- И чего метеориты падают в таких неудобных местах! - Кир вздохнул. Люди раньше их боялись - думали, что плохо, да?
- Думали, что плохо.
- А правда, папа, что на Бородинском поле перед боем упал метеорит?
- Правда.
- А мы все равно Наполеона разбили. Не сразу, но потом.
- Конечно.
- Уже девяносто пять.
Я начал приглядывать, куда выпрыгнуть из колеи, чтобы потом можно было тронуться с места.
Выпрыгнул. Встал. Под машиной опять примялись белые цветы.
- Умоемся?
- Да.
Я расстелил на земле карту. Подобрал сосновую иголку. Промерил расстояние, которое прошли до часовни, - тридцать четыре километра. Не много.
Кира я спросил:
- Ты есть хочешь?
- Нет еще.
- Тогда поедим в Медвежках.
- Хорошо, папа.
Подняли капот. Мотор остывал.
Кир первый услышал шум грузовика. Потом услышал и я.
Мы выбежали на дорогу. Навстречу ехал тяжелый самосвал.
Я махнул рукой.
Самосвал остановился прямо в колее. Песок ему не страшен.
- Привет, - сказал шофер.
- Привет, - сказали мы с Киром.
- Туристы?
- Нет. Не туристы.
- А то наша дорога не для туризма.
- Догадаться не трудно, - сказал я.
- Почему здесь песок? - спросил Кир.
- Привозной. Дорогу укрепили. Осенью ползла, болота.
- Пожалуй, песка пересыпали, - сказал я.
- Есть такое. Но, кроме нас, самосвалов, никто не ездит. А нам ничего.
- Вам ничего, а нам плохо.
- Куда путь держите?
- В Лисий нос.
- Я только вчера оттуда. В Никола-рожок еду.
- Как дальше - пробьемся?
- Трудно вам будет. А на что в Лисий нос?
- Метеорит упал. Исследовать надо.
- Упал, верно. Яму вырыл. Какие-то шарики дети находят.
- Метеорная пыль, - сказал Кир. Он видел у меня в лаборатории такие шарики окисленного железа. Пыль сдувает с метеорита во время падения.
- Не так вы к Лисьему носу едете. Надо было с другой стороны. С хутора Жерновец. Паровичок ходит. Узкоколейка. Погрузили бы вас на платформу и до самого Лисьего носа, вокруг болот.
- Не знали мы про узкоколейку. Нет ее на карте.
- Недавно построили. Ну ладно. Ночью я буду с обратным рейсом. Если где застрянете, вытащу. Привет! - Он дал газ.
- Привет! - сказали мы. - Спасибо!
Самосвал уехал.
Мы сели в машину. Я завел мотор и вырулил на дорогу.
Белые цветы выпрямились - никакой машины здесь не стояло.
Мы пробиваемся к Лисьему носу.
Песок.
Он под капотом, в прокладках стекол, в дверных петлях. Истертые песком баллоны почернели.
Появились болота. Налетели комары. Пришлось закрыть все стекла. Душно. Песок хрустит на зубах, в складках карты, под педалями управления.
Проехали хутор Медвежки. Свернуть к нему не удалось - колея такая глубокая, что теперь не выскочишь. Ее прорыл самосвал, который мы встретили.
Поесть и передохнуть тоже не удалось. И набрать в грелку воды.
Мотор накален. Работает на пределе. Температура воды давно уже девяносто пять.
Я спрашиваю Кира:
- Ты есть не хочешь?
- Нет.
- А пить?
- Нет.
- Устал?
- Нет.
В дороге восьмой час.
Духота. Стекла закрыты. По-прежнему комары и песок.
Один раз ударил камень. Несильно. Но мы с Киром все равно глянули в заднее стекло; нет ли на песке пятен масла? Не поврежден ли мотор снизу?
Пятен не было. Появился запах горячего чайника, запах пара и накипи. Это от радиатора.
Песок слепил глаза. Солнце накалило руль, приборную доску, крышу машины. Хотелось пить. Или хотя бы пополоскать рот, умыться.
Я подумал - Кир еще мальчик, совсем маленький мальчик. Чтобы прокачать фильтр или проверить натяжение ремня вентилятора, он влазит на буфер машины. И ему сейчас трудно.