Он устало отмахнулся.
– Наши с ним пути пересекаются по всей Центральной Америке и Европе на протяжении последних трех лет. Где-то первым успеваю я, а где-то он. Я знаю Халстеда, несколько лет назад он был моим студентом.
– Студентом чего?
– Я археолог, – сказал Фаллон. – Так же как и Халстед.
Вошла Медж с чаем, ячменными лепешками, земляничным джемом и топлеными сливками. Поставив поднос на стол, она слабо улыбнулась мне и вышла из комнаты. Предложив гостю лепешек и разлив чай, я подумал, что со стороны это выглядит как уютная бытовая сценка, что было бы несколько странно, если принять во внимание предмет нашей дискуссии. Поставив чашку на стол, я спросил:
– А как насчет Гатта? Вы знаете его?
– Никогда не слышал об этом человеке, – ответил Фаллон.
Я погрузился в размышления. Несомненно было одно – я не смог уличить Фаллона во лжи. Он сказал, что Халстед археолог, это подтверждали слова Дейва Гусана. Он сказал, что прибыл в Котт в пятницу, то же самое мне говорил и Нигел. Подумав об этом, я протянул руку и пододвинул телефон поближе. Ничего не говоря, я набрал номер гостиницы Котт, глядя на то, как Фаллон пьет свой чай.
– Привет, Нигел. Послушай, этот самый Фаллон – в какое время он прибыл в прошлую пятницу?
– Примерно в шесть тридцать вечера. Почему ты это спрашиваешь, Джемми?
– Просто стало интересно. Ты сможешь мне сказать, что он делал ночью? – Я не мигая уставился на Фаллона, которого, казалось, совсем не беспокоила направленность моих вопросов. Он просто положил топленые сливки на лепешку и откусил от нее небольшой кусочек.
– Я могу рассказать тебе все про то, что он сделал той ночью, – ответил Нигел. – У нас была небольшая импровизированная вечеринка, которая немного затянулась. Я разговаривал с Фаллоном достаточно долго. Это довольно любопытный старикан, он рассказывал мне о своих приключениях в Мексике.
– Ты можешь сказать, в какое время это происходило?
Нигел задумался.
– Да, он появился в баре в десять часов – и он все еще был там, когда вечеринка закончилась. Мы немного припозднились, скажем, в четверть второго. Ты собираешься сообщить это полиции? – спросил он после небольшой паузы.
Я улыбнулся.
– Ты ведь не нарушал закона о торговле спиртным не так ли?
– Вовсе нет. Все собравшиеся были постояльцами Кот-та. Гости имеют привилегии.
– И ты уверен, что он находился там постоянно?
– Абсолютно.
– Спасибо, Нигел, ты оказал мне большую услугу. Я повесил трубку и посмотрел на Фаллона. – Вы чисты.
Он улыбнулся и аккуратно вытер кончики пальцев о салфетку.
– Вы весьма последовательный человек, мистер Уил.
Я откинулся назад в своем кресле.
– Как вы думаете, сколько может стоить этот поднос?
– На этот вопрос трудно ответить, – сказал он. – По содержанию драгоценных металлов не очень много – золото смешано с серебром и медью. Но он обладает несомненными художественными достоинствами, и его антикварная стоимость тоже довольно высока. Осмелюсь предположить, что на аукционе при наличии хороших покупателей его можно будет продать за 7000 фунтов.
– А какова его археологическая ценность?
Он засмеялся.
– Это Испания шестнадцатого века, какая тут может быть археологическая ценность?
– Кому это знать, как не вам. Я знаю только то, что те люди, которые желают его купить, являются археологами. – Я посмотрел на него задумчиво. – Сделайте мне предложение.
– Я дам вам 7 000 фунтов, – сказал он быстро.
– Я могу получить их через Сотбис. Кроме того, Халстед или Гатт, возможно, предложат мне больше.
– Я сомневаюсь, что Халстед сможет предложить вам больше, – сказал Фаллон спокойно. – Но я могу и прибавить, мистер Уил, и дам вам 10000 фунтов.