– Чем я могу быть вам полезен, мистер Фаллон?
– Не могли бы вы уделить мне несколько минут – это нелегко объяснить быстро. – Его произношение не было типично американским.
Немного поколебавшись, я сказал:
– Вам лучше пройти внутрь.
Нырнув в свою машину, он достал из нее небольшой кейс. Я провел его в рабочий кабинет Боба, ныне ставший моим, и, указав ему на кресло, сел за стол, сохраняя молчание.
Он нервно закашлялся, по-видимому, не зная, с чего начать, но я не пришел ему на помощь. Покашляв снова, он наконец сказал:
– Я знаю, что это может быть для вас больным вопросом, мистер Уил, но я был бы рад, если бы вы предоставили мне возможность взглянуть на золотой поднос, являющийся вашей собственностью.
– Боюсь, что это невозможно, – сказал я спокойно.
В его глазах появилась тревога.
– Вы не продали его?
– Он все еще в руках полиции.
– Ох! – Он расслабился и щелкнул замками кейса. – Очень жаль. Но я надеюсь, вы не откажетесь посмотреть на эти фотографии.
Он передал мне пачку фотографий восемь на десять, которые я развернул веером. Они оказались глянцевыми и очень контрастными, очевидно, их сделал опытный фотограф-профессионал. Это были снимки подноса во всех возможных ракурсах, где он фигурировал как целиком, так и на серии отпечатков, позволяющих с близкого расстояния изучить окаймляющий его хитроумный орнамент из виноградных листьев.
– Может быть, эти снимки вам понравятся больше, – сказал Фаллон и передал мне еще одну пачку фотографий восемь на десять. Эти были сделаны в цвете, и хотя не казались такими контрастными, как черно-белые снимки, они, возможно, передавали изображение подноса более точно.
Я поднял глаза.
– Где вы их взяли?
– Это имеет какое-то значение?
– Для полиции, вероятно, имеет, – сказал я твердо. – Этот предмет связан с делом об убийстве, и скорее всего им захочется узнать, каким образом вам удалось получить эти прекрасные фотоснимки моего подноса.
– Не вашего подноса, – сказал он мягко. – Моего подноса.
– Что за чертовщина! – воскликнул я. – Этот поднос использовали в моей семье, насколько я знаю, на протяжении ста пятидесяти лет. Я не вижу, на каком, черт возьми, основании, вы можете объявлять его своей собственностью.
Он нетерпеливо взмахнул рукой.
– Мы говорим о разных вещах. На этих фотографиях вы видите поднос, который в настоящее время надежно заперт в моем сейфе. Я прибыл сюда, чтобы выяснить, насколько ваш поднос похож на мой. Я думаю, что вы ответили на мой незаданный вопрос достаточно ясно.
Я снова посмотрел на фотографии, чувствуя себя немного глупо. Несомненно, то, что я держал перед собой, казалось изображением столь хорошо мне знакомого подноса, но точная ли это копия, сказать было трудно. Я видел поднос мельком утром, в прошлое воскресенье, когда Дейв Гусан показал мне его, но когда был предыдущий раз? Когда я навещал Боба, он, должно быть, всегда находился где-то поблизости, но ни разу не попадался мне на глаза. Говоря по правде, последний раз я рассматривал его, когда был еще ребенком.
Фаллон спросил:
– Это и в самом деле похоже на ваш поднос?
Я объяснил ему свои затруднения. Он понимающе кивнул головой и сказал:
– Вы не согласитесь продать мне ваш поднос, мистер Уил? Я заплачу вам хорошие деньги.
– Я не могу продавать то, что мне не принадлежит.
– Как? Я был уверен, что вы унаследовали его.
– Так и есть. Но существуют различные официальные процедуры. Он не принадлежит мне до тех пор, пока не вступило в силу завещание моего брата. – Я не собирался говорить Фаллону, что Монт предложил мне продать этот проклятый кусок металла: мне хотелось попридержать его и разобраться, что же за ним на самом деле кроется. Я не забывал ни на минуту, что из-за этого подноса умер Боб.
– Понимаю.