Я был последним из Уилов – больше никого не осталось. Ни дяди, ни тети, ни сестры, ни брата – только я один. Этот большой дом, отвечающий эхом на звук моих шагов, был свидетелем оживленной процессии – шествия Уилов через эпохи – Елизаветы, Якова, Реставрации, Регентства, Виктории, Эдварда. Маленькая часть Англии, прилегающая к дому, на протяжении четырех столетий, в хорошие времена и плохие, обильно поливалась потом Уилов, от которых теперь остался только я. Я – маленький серый человек на маленькой серой работе.
Это было несправедливо!
Я обнаружил, что стою в комнате Боба. Кровать все еще была не убрана с тех пор, как я сдернул с нее одеяло, чтобы накрыть им Боба, и почти автоматически я заправил ее, накрыв сверху покрывалом. На столике возле кровати, как обычно, царил беспорядок, а в щели перед зеркалом располагалась коллекция фотографий без рамок – одна наших родителей, одна моя, одна Сталварта, его любимой верховой лошади, и прекрасный портрет Элизабет. Когда я взял его в руки, чтобы рассмотреть получше, что-то с легким стуком упало на туалетный столик.
Это была визитная карточка Халстеда, о которой упоминал Ханнафорд. Я взглянул на нее с безразличием. Поль Халстед. Авенида Квинтиллиана. 1534. Мехико.
Пугающе громко зазвонил телефон, и, подняв трубку, я услышал сухой голос мистера Монта.
– Привет, Джемми, – сказал он. – Я хочу тебе сказать, что ты можешь не беспокоиться об организации похорон. Я позабочусь обо всем вместо тебя.
– Это очень любезно с вашей стороны, – сказал я и закашлялся.
– Твой отец и я были хорошими друзьями, – сказал он. – Но, по-моему, я тебе не говорил, что если бы он не женился на твоей матери, то это сделал бы я. – Он повесил трубку.
Я провел эту ночь в своей собственной комнате, комнате, которую занимал всегда с той поры, когда я был еще ребенком. И этой ночью я плакал во сне, чего никогда не случалось с той поры, когда был ребенком.
Глава 2
1
Единственное, что я выяснил в ходе дознания, это имя мертвого мужчины. Его звали Виктор Нискеми, и он был американцем.
Вся процедура продолжалась недолго. Сначала была произведена официальная идентификация, затем я рассказал историю о том, как нашел тело Нискеми и моего брата, умирающего на кухне фермы. Дейв Гусан выступил со стороны полиции и предоставил ружья и золотой поднос в качестве вещественных доказательств.
Коронер разобрался со всем очень быстро, и вердикт, вынесенный им на Нискеми, был таков: застрелен при самообороне Робертом Блейком Уилом. Вердикт на Боба гласил, что он был убит Виктором Нискеми и неустановленной персоной или персонами.
Я подождал Дейва Гусана на узкой мощеной булыжниками улочке перед зданием муниципалитета, где происходило дознание. Он кивнул головой в сторону двух коренастых мужчин, удалявшихся по мостовой.
– Из Скотланд-Ярда, – сказал он. – Теперь это дело в их компетенции. Они берут в свои руки все, что может иметь международные связи.
– Ты хочешь сказать, это потому, что Нискеми был американцем?
– Верно. Скажу тебе кое-что еще, Джемми. На него имеется досье по ту сторону Атлантики. Мелкое воровство и вооруженное ограбление. Не более того.
– Этого хватило для Боба, – сказал я с горечью.
Дейв вздохом выразил свое согласие.
– Говоря по правде, в этом деле есть кое-что загадочное. Нискеми никогда не добивался большого успеха на воровском поприще, он никогда не имел достаточного количества денег. Это был своего рода пролетарий, думаю, ты понимаешь, что я хочу сказать. Вне всякого сомнения, у него не было денег на то, чтобы совершить такое путешествие – если только он не оказался втянутым в нечто более крупное, чем обычно. И никто не может сказать, почему он приехал в Англию.