Всего за 12.37 руб. Купить полную версию
В Милане он попрощался с купцами, поручил их заботам своего мула и отправился дальше, снова пешком и один, через Верону и Падую в Венецию.
И наконец, когда апрель был уже на исходе, Алан, расспросив дорогу к церкви Святого Августина, увидел над спокойным каналом дом Альда.
Дверь была украшена длинной латинской надписью, по правде сказать, не слишком гостеприимной: "Кто бы ты ни был, если ты желаешь поговорить с Альдом, будь краток; а затем дай ему вернуться к его трудам - если только не хочешь одолжить ему свое плечо, как некогда Геркулес утомленному Атласу. Знай, что всякому, вступившему в этот дом, найдется дело".
Алан нащупал в сумке письмо Эразма и, собравшись с духом, открыл дверь. Он вошел и растерянно остановился, пока его глаза после яркого солнца привыкали к полумраку прихожей. Этот дом напоминал прохладный улей - он кишел людьми, и каждый прилежно трудился. Откуда-то доносился глухой стук печатных станков. Кто-то звучным голосом диктовал греческие стихи. Две девушки, золотисто-рыжие, как того требовала венецианская мода, пробежали мимо него вверх по лестнице, смеясь и роняя апельсины из полной корзинки. Оранжевые плоды, подскакивая, катились по белому мрамору ступенек. Через вестибюль прошел невысокий толстяк - он, пошатываясь, нес на голове большую кипу бумаги. Весь дом, радуя душу любителя наук, благоухал типографской краской.
- Ты кого-нибудь ищешь? - раздался за его спиной ласковый голос, негромкий и музыкальный.
Повернувшись, он встретил дружеский взгляд пожилого человека в черном, бритого, длинноносого, улыбающегося, с длинными волосами, аккуратно ниспадающими на воротник.
- Прошу прощения, синьор, я хотел бы видеть мессера Альда Мануция.
Тот улыбнулся:
- Ты его видишь.
- Ax!.. - Алан поспешно поклонился. - У меня к тебе письмо от достопочтенного Эразма. - При этом имени лицо итальянца озарилось радостью. И... и нельзя ли нам поговорить наедине?
- Конечно, мой юный друг. Прошу сюда!
Вслед за ним Алан поднялся по лестнице в комнату, уставленную книгами. Он сразу узнал небольшие аккуратные томики, которыми славилось заведение Альда, насколько удобнее были они, чем тяжелые дорогие фолианты других книгопечатников! Комнату украшали мраморный бюст Вергилия и изящная статуэтка какой-то греческой нимфы. На подоконнике стояла ваза с пронизанными солнцем синими гиацинтами. Стол был завален письмами, рукописями, гранками и всякими деловыми бумагами.
Альд прочел письмо, а потом вопросительно посмотрел на юношу. Алан рассказал ему все, что знал.
- Алексид! - Лицо итальянца вновь озарилось радостью, спокойные глаза заблестели. - Найти комедию Алексида - да, это было бы действительно чудом. Он виновато усмехнулся. - Тебе, наверное, странно, юноша, что простое упоминание о какой-то книге так меня взволновало? Не знаю, поверишь ли ты, но я готов проливать настоящие слезы при мысли о всех тех греческих книгах, которые утрачены для современного человека.
- Я понимаю, синьор, - ведь в мире так мало книг.
- Вот-вот. - Альд жестом остановил его. - Подумай, мой юный друг, сосчитай; забудь на минуту про творения греков и римлян, забудь про обширные труды отцов церкви - это, конечно, весьма святые книги, но, увы, невероятно скучные! Что еще мы создали? Что еще можно читать? Прекрасные стихи наших Данте и Петрарки, остроумные новеллы Боккаччо, хроники Фруассара, стихи и проза ваших англичан - Чосера и Мелори, несколько старинных французских героических поэм... Что еще мог бы ты назвать?
- Ничего, синьор. Для того чтобы пересчитать великие книги, которые создала Европа после заката Греции и Рима, хватит и десяти пальцев.
- И вот теперь, после того как греческая литература пребывала в забвении более тысячи лет, мы вдруг открыли сокровище под самым нашим носом: поэзия, трагедии, комедии, исторические, философские, научные сочинения.