Всего за 12.37 руб. Купить полную версию
вы слишком добры ко мне, - смущенно пробормотал он. - Безвестный чужестранец...
- Чужестранец? - откликнулся Альд с другого конца стола. - А что бы сказал на это Эразм? "Почему до сих пор сохраняются такие глупые слова, как "англичанин" и "француз", разделяющие нас?"
- А в другом месте, - раздался звонкий голос откуда-то с середины стола, он говорит: "Весь мир - это одно общее отечество".
Эти слова были встречены гулом одобрения. Алан от удивления вытаращил глаза. Голос принадлежал девушке, и девушка эта была моложе его. Что же это за страна, где девушки бегло говорят по-гречески и цитируют по-латыни ученые трактаты?
Следующие несколько дней, пока Альд осторожно наводил справки о Варне, Алан отдыхал и с интересом осматривал Венецию.
Едва увидев первые города Северной Италии, он с удивлением обнаружил, что они были куда более благоустроенны, чем даже французская и английская столицы: не только княжеские дворцы, но и дома простых купцов поражали великолепием. Люди на улицах, если, конечно, не считать нищих, были нарядно одеты, и он не уставал дивиться их чистоплотности и изяществу манер. В других странах по городским улицам можно было проехать только верхом, а тут по отличным мостовым катили удобные кареты. ^
В Венецию же он просто влюбился: ее бесчисленные каналы, гондолы, лес корабельных мачт, вздымающийся рядом с башнями и сверкающими куполами, приводили его в восторг.
Ему нравилась широкая площадь перед церковью Сан-Джакометто на Риальто, где степенные купцы торговали товарами со всех концов света. Ему нравились разбегавшиеся от нее во все стороны узкие торговые улочки. И ему нравилось кормить голубей на площади Святого Марка.
Но иногда он предпочитал никуда не ходить и помогал читать гранки или отвечать на бесчисленные письма, которые каждый день получал Альд. Дом служил одновременно и жилищем и книгопечатней. Краска изготовлялась там же. Но белую плотную бумагу привозили с фабрик Фабриано. Несколько комнат занимала переплетная мастерская. Шрифт отливали по образцам, написанным критянином Мусуром, у которого был изумительный почерк. Мусур отличался глубокой ученостью, и когда много лет спустя папа Лев Х возвел его в сан епископа, Алан, узнав об этом, нисколько не удивился.
- Отец основал свою книгопечатню почти двадцать лет назад, - как-то рассказал ему Антонио. - В те дни греческие книги почти не печатались - только Гомер, Эзоп, Феокрит и Исократ. Он мечтает до своей смерти напечатать всех писателей древности и успел уже сделать очень многое.
- Мне нравятся ваши книги! - горячо воскликнул Алан. - Они самые дешевые и удобные из всех, какие мне только приходилось видеть. А ведь они так прекрасно напечатаны и переплетены!
- Отец говорит, что он на всю жизнь запомнил, какое отвращение внушали ему в школе безобразные фолианты, и он не хочет, чтобы дети и впредь страдали так же, как некогда он.
Тут к ним подошел Альд, который уже некоторое время прислушивался к их разговору, и, бережно открыв новый томик Плутарха, показал на титульной странице знак своей книгопечатни с девизом: "Festina lente" ("Спеши медленно").
- Это мой герб, - засмеялся он, - и я горжусь им не меньше любого рыцаря. Дельфин означает скорость, а якорь - терпеливое упорство. Я льщу себя надеждой, что теперь этот знак известен в Европе повсюду, где только люди ценят книги.
- И пусть скоро настанет день, когда мы увидим его еще под одним заголовком! - воскликнул Алан. - "Овод", комедия Алексида.
- Тс-с... - сказал Альд. - Будь осторожен даже в этом доме.
... Им по-прежнему ничего не удавалось узнать про Варну, и Алан начинал уже тревожиться. В Венеции ему жилось прекрасно, но тем не менее он жаждал как можно скорее снова пуститься в путь.